Диана Ольховицкая - Факты и реальность

— Значит, так. — Сдув со лба рваную челку, Мэт легким движением спрыгивает со стола. — Сто процентов не дам, но на крутого пикапера твой Адриан не тянет — повадки не те. В этом плане он самый обычный. А не нравится мне в нем другое… Знаешь, у меня стойкое ощущение, что у парня по жизни какой-то конкретный дрындец. Нет, он очень хорошо держится, с виду ни за что не скажешь. Но я же метаморф, понимаешь?

Кладу прохладную ладошку на разгоряченный лоб. Да, я понимаю. Животные, например, всегда правильно чувствуют малейшие оттенки нашего настроения. А Мэт… Мне сегодня довелось посмотреть на мир его глазами — тысячи и тысячи еле уловимых деталей, полутонов, намеков. Мой брат действительно вундеркинд, так что, скорее всего, он прав.

Эх, Адриан-Адриан, что же с тобою не так?

— Стой, Лика! Не знаю, нужно ли тебе говорить, но я скажу. У Адриана были шашни с этой мерзкой Лорэль. Какого плана там что, я не в курсе, но весной их несколько раз видели вместе.

— Лорэль? — С потерянным видом опускаюсь на пуфик. — А это кто?

— Ну, систер, ты в своем репертуаре. Ты что-нибудь кроме своей забытой деревни видишь? Лорэль — серая эльфийка, известная предсказательница. Зимой в столице объявилась и сразу всех на уши поставила.

— Как это «поставила»? — дрожащим голосом переспрашиваю я.

— Предсказаниями своими, — лениво поясняет Мэт. — У Лорэль они всегда сбываются с точностью до мелочей. А еще у нее воспитанница необычная. Человеческая девочка, маленькая совсем, а способности, как у мага.

Ох-ох-ох… Подпираю щеку рукой. Как все непросто. Вот и девочка нашлась, да только… Какого это тролля милый с эльфийками якшается? Что-то мне вся эта история нравится все меньше и меньше!

— Мэт, а Лорэль, она красивая?

— А фиг ее знает, — презрительно морщится брат. — Многие говорят, да. А я, как на нее гляну, так сразу тошнит.

Эх! Тяжело вздыхаю. Вот если бы Адриана от нее тошнило, тогда да. А так…

— Да не грузись, систер! — Мэт, лукаво взглянув на меня, быстро водит в воздухе пальцами.

Легкий вихрь. Обрывки занавески, ошметки корзинки, крошки от миндального печенья, пыль из-под диванчика — все закручивается воронкой и исчезает, словно в трубе иномирского пылесоса. Класс! Один щелчок — и вокруг идеальная чистота! Младший отпрыск, поймав мой восторженный взгляд, доволен.

— Адриан с этой Лорэль вроде давно разбежались, еще до того, как я на каникулы к предкам отправился.

Прикладываю ладони к вискам. Пожалуй, на сегодня и так много впечатлений. Вечером сяду подумаю и все разложу по полочкам. А сейчас нужно срочно развеяться, а то мозги распухнут. Нежно поцеловав брата в щечку, рисую вожделенный телепорт. Шляпка, перчатки, а может, и из тканей что-нибудь выберу.

ГЛАВА 7

Вынырнув из телепорта, с радостью окунаюсь в шумный, красочный, восхитительный мир средневекового торжища. Если честно, здесь я получаю намного больше удовольствия от покупок, чем в иномирских бутиках и салонах. Про торговые центры вообще молчу. Конечно, там качество и высокие технологии… А также бонусы, скидки, акции, распродажи. Угу, и улыбки резиновые, и товар… Вот проводишь ладошкой по какой-нибудь супермодной вещичке, а в ответ — никакого отклика. В первый раз, когда такое ощутила, чуть не расплакалась на весь магазин. Ладно-ладно, признаюсь! Белье и чулки предпочитаю иномирские. А вот насчет всего остального…

Наши вещи — они живые: и одежда, и посуда, и мебель, и даже оружие. В каждой из них мастерство создателя, частичка его души, искорка таланта и любви. И если у тебя плохое настроение или мрачные мысли, а может, просто жизненное перепутье, нет лучшего лекарства, чем пройтись по торговым рядам и выбрать именно такую волшебную вещичку. В иномире, кстати, тоже стресс пытаются шопингом лечить. Это у них, скорее всего, генетическая память предков.

Под приятные размышления мой гардероб незаметно пополняется легкомысленной шляпкой с закругленными полями. Взгляд в ней кажется по-детски мечтательным. Кашемировой шалью из тончайшего пуха горных коз, такого легкого и воздушного, словно белоснежное кучерявое облачко. В восточной лавке я соблазняюсь заколками для волос из священного сандала. Говорят, аромат этого загадочного дерева восстанавливает душевный покой, помогает расслабиться и почувствовать умиротворение и гармонию. А еще сандал пробуждает любовь. Смущенно опускаю ресницы. Ведь именно это мне и нужно.

Счастливая, с руками, занятыми восхитительно шуршащими сверточками и согревающими душу коробочками, вываливаюсь на улицу. И как теперь с этим богатством телепорт рисовать? Картонку со шляпкой в зубы взять, что ли?

— Госпожа Лика, голубушка моя! — прерывает мои глубокие размышления знакомый грудной голос.

Оборачиваюсь. Так и есть — Мария, любимая портниха, я раньше все наряды только у нее шила. И вот ведь талант у человека — в ее платьях даже самая невзрачная дурнушка чувствует себя распрекрасной принцессой. С интересом разглядываю давнюю знакомую. Похорошела-то как! И глаза просто сияют. Вот что значит счастливое замужество. Эх, а у меня в личной жизни не пойми что… А, ладно! Беззаботно встряхиваю кудрями. Все еще будет!

— Рада видеть тебя, Мария! Как поживаешь?

— Ой, да боязно говорить, — смущается мастерица. — Но, хвала Древним, все ладится. У нас с мужем теперича даже лавка своя имеется, хоть и не в самом бойком месте, а все — прибыток. — И, оглянувшись по сторонам, добавляет тихо: — А прошлый-то хозяин с чего-то так спешил уехать, что лавку за полцены уступил, да еще товару оставил цельный склад. — Портниха широко улыбается. — А товар-то знатный! Я, увидавши, так и обомлела: полотна рулона с два да батисту аршинов двадцать, а до того — шелка и муслины, даже парчи отрез. Не желаете ли, барышня, поглядеть? А может, и пошить чего у меня надумаете?

Ох… Конечно же я желаю! Думаю, мой красноречивый взгляд говорит об этом без слов. Да и вообще я в последнее время что-то расслабилась — ни одной обновки. Замуж собралась — это же кому рассказать! Вместо того чтобы милого нарядами очаровывать, по волколачьим охотам разъезжаю да с призраками воюю. Ужас! Нет, положение нужно срочно исправлять!

Тяжелая дубовая дверь открывается с трудом, видимо, рассохлась со временем. Тихий скрип старинных половиц. Миновав вслед за Марией небольшую прихожую и уютный торговый зал, окунаюсь в неспешную атмосферу городского портняжного ремесла. Вдоль длинного коридора — крошечные, словно клети, комнатушки. В одной на веревке сохнут накрахмаленные кружевные оборки, в другой молоденькая помощница с унылым видом подшивает широкий подол серого шерстяного платья. А вот и склад — полуподвальное помещение, выходящее окнами на задний двор.