Марина Ли - Школа Добра

– Да, это сделал я!

Зенвар после этих слов почти зарычал, а я уже успела пожалеть и похоронить беспечного старосту химиков.

– Полагаю, ты знаком с правилом о сонном зелье? – спросил Вельзевул Аззариэлевич.

– А это и не сонное зелье, – возмутился Тищенко и потряс в воздухе своими гениальными ручками. – Это экспериментальный образец гипнотического распылителя.

– Подробнее! – одновременно произнесли ректор и преподаватель.

– Мое гениальное изобретение, – без ложной скромности начал, судя по выражению лица полуорка, будущий покойник. – Аэрозоль гипнотического действия. Достаточно брызнуть в лицо человеку – пока, к сожалению, только с близкого расстояния, – и украшенную синяком скулу потер. – И испытуемый выполняет любое ваше приказание.

Вельзвул Аззариэлевич сделал успокаивающий жест в сторону возмущенного Да Ханкара и произнес:

– Боюсь представить, что же ты велел сделать своему учителю... И главное, за что так жестоко?

Тищенко покраснел:

– Это все побочный эффект... Неожиданный и непредвиденный, между прочим. Я не учел сопротивляемость магии гена орков... И вот...

– Велел ты мне что, задохлик? – не выдержал неизвестности бывший легионер.

– Раздеться и лечь спать, – признался химик. – Я не ожидал, что вы впадете в бешенство и... и станете делать это прилюдно... и все остальное.

Ректор снова выбил дробь на кафедре.

– И что, на людей аэрозоль действует без... побочных эффектов?

– На людей, на фей, на эльфов, на дриад... Теперь вот я про орков знаю... Еще бы про чертей выяснить... – и просительный взгляд такой изобразил.

– Обойдешься! – проворчал Вельзевул Аззариэлевич и обратился к капитану:

– Как видим, злого умысла не было.

Воздух в зале заметно потеплел, и я поспешила взять  обратно свои мысли про Шамаханскую.

– Не было, – согласился преподаватель по тактике и стратегии. – Но зачем? Ради эксперимента?

– Вы нам просто только два часа дали, а нам больше требовалось. Мы за два часа никак не успевали новую крепость построить.

Ректор и полевой командир синхронно закашлялись:

– Два часа? – просипел ректор.

– Да я ни слова не говорил, что они его за два часа должны построить! – возмутился Да Ханкар.

И тут зал взорвало. Заговорили все и сразу. И те, кто присутствовал в момент эпического приказа капитана, и те, за кем взбесившийся вояка гонялся по территории школы, и те, кто обо всем узнал с чужих слов, и даже я.

– Я просто хотел, чтобы они начали работать в команде! – обиделся полуорк. – А то это ваше деление на факультеты, знаете ли, как-то уж очень сильно их разделило...

Я замолчала на полуслове, я бы даже сказала, на полукрике, потому что поняла: преподаватель совершенно прав. Да, он не приказывал нам построить барбакан за два часа. Он просто сообщил, что мы его сегодня будем строить. И да, он велел доказать ему, что мы можем работать в команде.

Об этом же, по всей вероятности, думал и ректор.

– Я думаю, что крепостная стена вокруг Школы служит хорошим доказательством того, что вторая стратегическая группа... кхым... сработалась.

Полуорк кивнул и рассеянно добавил:

– Да, только придется расширить состав группы выпускным классом фей... Раз уж они так хорошо работают вместе...

Вельзевул Аззариэлевич улыбнулся и хлопнул расстроенного капитана по плечу. Что уж говорить, не повезло мужику. И пострадал, но за правое дело. И виновный нашелся, но, вроде как, и наказывать его не за что.

– И последнее на сегодня, – ректор поманил нас с Зарянкой пальцем. – Выношу благодарность присутствующим здесь студенткам Зарянке Фью и Юлиане Волчок.

И нам с фейкой вручили по целому мешку монет – я в силу своих финансовых проблем чуть в обморок не упала от счастья – и по красивому золотому листу с надписью: "В благодарность за преданность и неоценимые услуги". Я просто обалдела. Зарянка, видимо, тоже. Потому что мы только глазами хлопали, разинув рты.

– Конечно же, можно было ограничиться той мемориальной доской, которая висит на стене возле сторожки, – проговорил ректор, смеясь над нашими удивленными лицами. – Но я подумал, что пусть и у вас что-то останется в память об этом незабываемом дне.

После этого легко щелкнул Зарянку по носу и прошептал:

– Привет дяде. И спасибо.

А потом усиленным голосом и для всех:

– Собрание окончено! Можете расходиться по аудиториям.

Наверное, не стоит уточнять, что из актового зала на лекции не побежал ни один студент. Все дружной толпой рванули к сторожке, смотреть на мемориальную доску.

Она действительно нашлась. Маленькая, бронзовая, почти незаметная, с простой короткой надписью: "Крепость имени Юлианы Волчок и Зарянки Фью. Божественная благодарность прекрасным дамам за возможность хорошо поработать". И подпись, от которой половина присутствующих выпала в осадок: "Великий зодчий Лу Бань Гуншу".

***

Две недели нас гоняли по полигону, как проклятых. Две недели сумасшедший легионер срывал нас с лекций и с криком "На позицию!" гнал нас на крепостную стену. Ну, то есть всех на крепостную стену, а меня, их темнейшество, Зарянку, Веника, Динь-Дона и Тищенко в барбакан. И если мы с Александром там находились по воле своих коллег, мол, виновные пусть и огребут на орехи больше всех, то остальные – исключительно из-за мстительного характера Да Ханкара.

Две недели я почти не спала, я устала, я бредила на лекциях. А однажды мне приснился сон, что я сплю и вижу сон о том, что никуда не надо идти, а можно дрыхнуть до потери пульса, до опупения, до розовых соплей, до...

Вообще, в те две недели мой лексический запас очень сильно расширился словосочетаниями и идиомами, которые можно употреблять, когда описываешь восхитительную радость сна. Нашу студенческую братию тогда волновали только две вещи: поспать бы и поесть бы. Ну, и некоторые еще вспоминали об учебе.

Мы с Авророй все так же тренировались в плетении узлов. И у меня возникало стойкое ощущение, что мы слегка обгоняем школьную программу. Оно и понятно, у нас же был личный тренер в лице Вепря. Он же нас гонял по истории и теории заклинаний. И еще я взяла себе дополнительный семинар по Длительной Циклистике. Не потому, что я такая безумная заучка, а потому что преподаватель настойчиво советовал... Ну, а как ему отказать? Мне же еще экзамен сдавать...

А потом случилось страшное.

– На сссссте-е-е-е-н-ннн-у-у-у-у, – раздалось оглушительное и разрывающее мозг примерно в четыре утра в субботу.

– Сволочь! Какая же он сволочь! Ненавижу лысого паразита! – возмущалась Аврора, сползая со второго спального этажа. – Боги, пожалуйста, сделайте так, чтобы он умер! Эта бровастая свинья не знает ни жалости, ни... Юлка!