Марина Ли - Школа Добра

– Ой, мамочки! – простонала Ирэна. – Хоть бы он за территорию не вышел. Позору же не оберемся...

– Переключить? – живо поинтересовалось зеркало.

– Спрашиваешь... Твою ж... Это что такое? А где барбакан?..

Черно-белая группа студентов вяло копошилась на развалинах, розовые следили за ними издалека. Летающая циновка нигде не наблюдалась.

– Ох, не нравится мне все это... – задумчиво протянуло зеркало одновременно с появлением недообнаженного полуорка.

– Ох, и не только тебе... – согласилась Ирэна, наблюдая за тем, как на картинке все замерли.

Ближе всех к капитану находился один из джиннов. Женщина перекинулась с зеркалом парой слов:

– Это, как его, Динь?

– Угу. Как его, Дон...

А потом Зенвар Да Ханкар широко улыбнулся, раскинул руки и проревел, глядя на синекожего студента:

– Иди сюда, дурак, я тебя поцелую...

– Как-то он неоригинален, – поморщилась Ирэна.

А Динь-Дон и весь нестройный ряд феек вместе с ним взлетел ввысь.

– Отставить! – возмутился с земли капитан и, подпрыгнув на месте, схватил джинна за ногу.

– Убью чертова экспериментатора! – загадочно прорычал синекожий и, дернувшись всем телом, избавился от капитана и от одного розового шлепанца.

– Спасайся кто может! – донеслось из черно-белой толпы, и студенты с диким визгом бросились врассыпную.

– ...ть, как же мне давно не было так весело!! – закричал преподаватель, дико вращая глазами, и пустился в погоню.

– За ним! – односложно велела Ирэна, словно планы зеркала могли отличаться от ее интересов.

Погоня длилась минут сорок. И что удивительно, никто из студентов так и не попался. Один раз Да Ханкар почти зажал у стены белую дрожащую фигуру, но был атакован с воздуха розовыми шлепанцами, и химик удрал.

Преподаватель рычал, прыгал на месте, пытаясь достать хохочущих феек, бросался их же тапками, в конце концов, плюнул, и развернувшись на сто восемьдесят градусов куда-то побежал. Уже через пять минут стало понятно, что бежит он к АДу.

– Черт! – в один голос выкрикнули зеркало и Ирэна, когда в двери снова начали молотить.

– Открой, красавица!! – ревел Да Ханкар. – Не бойся! Я тебе ничего не сделаю.

Взбесившийся преподаватель неистовствовал еще минут десять, а затем решительно полез в кусты рододендронов и там затих.

***

– И вот, крадусь я к окну, а тут вы, как две самоубийцы, – закончила свой рассказ Ирэна, и мы с Зарянкой переглянулись.

Не знаю, о чем думала фейка, но лично я – о гениальных ручках Амадеуса Тищенко. И еще о том, что же будет, когда в Школу вернется ректор. А уж о том, что скажет Зенвар Да Ханкар после пробуждения, даже заикаться не хотелось... Не раздеваясь и не задумываясь над тем, где может быть так поздно Аврора, я рухнула на кровать и немедленно отключилась.

А утром меня разбудила взъерошенная Могила. Она влетела в комнату, громко хлопнув дверью, и заорала:

– Всю жизнь проспишь, соня! Тут та-а-а-а-кое!!!!

Я разлепила глаза и, подперев голову руками, посмотрела на соседку с ненавистью.

– И что такого? Вряд ли ты мне можешь рассказать что-то более удивительное, чем полет на летающей циновке в гости к богу и история о внезапном безумии преподавателя по тактике и стратегии.

Аврора сникла.

– М-м-м... ты уже знаешь... И про крепостную стену? – глянула на меня с надеждой.

– Я даже видела, как ее строили.

– А про общее собрание в главном зале?

Тут я была вынуждена признать поражение. Вернулись все вчерашние страхи, и захотелось снова упасть на кровать и спрятаться под одеялом от всего мира.

В главный зал народу набилось уйма. И для такого большого количества студентов, собравшихся в одном месте, повисла удивительная тишина.

За кафедрой на сцене стоял Вельзевул Аззариэлевич. По правую руку от него – Ирэна, по левую – капитан Зерван Да Ханкар. Увидев меня, ответственный секретарь, чтоб ей провалиться, зашептал что-то на ухо ректору. Выслушав внимательно говорившую женщину, глава Школы Добра кивнул и поманил меня пальцем.

На сцену под перекрестным огнем студенческих взглядов я поднималась, как на казнь.

– Встань там, – велел ректор и ткнул в сторону правой кулисы, где уже переминалась с ноги на ногу Зарянка и тосковал гениальный Амадеус Тищенко.

– Как думаешь, что будет? – зашептала фейка, как только я подошла.

Начальство грозно нахмурило на нас брови, и мы не рискнули продолжить разговор. Хотя, если бы мне дали ответить, я бы сказала:

– Капец нам всем...

Мысленно я уже упаковала чемоданы, вернулась домой, извинилась перед Сандро, покаялась перед родителями, согласилась на Шамаханскую и еще много чего сделала, в основном, печального и слезоточивого. А тем временем главные двери зала закрылись за последними вошедшими, и Вельзевул Аззариэлевич начал собрание:

– Нас всех ждет очень серьезный разговор.

Три студента за кулисами повесили головы, остальные замерли на своих креслах в зале.

– Вопрос первый. Барбакан. Тут я, в общем и целом, разобрался. Итак, первокурсники. Первая стратегическая группа, – косой взгляд в сторону капитана Зервана. – Я понимаю, что вы выполняли приказ, поэтому ругать за разрушения не собираюсь. Ответьте только: как вы его взорвали так, что никто ничего не слышал?

Тоненькая фигурка в розовом поднялась со стула и тихим голосом ответила:

– Мы его защитным куполом накрыли и потом уже...

– Защитным куполом?

– Который для открытых полетов, – пояснил кто-то невидимый в зале. И я поняла, что речь идет о том щите, который Зарянка сделала, когда мы на циновке летали.

– Понятно, – ректор кивнул. – Теперь о полетах. Где Фростик?

– Я тут! – вскочил Веник.

– Где циновка?

– Какая циновка?

– Не зли меня, Вениамин! – глава Школы постучал указательным пальцем по краю кафедры, и Вениамин вздохнул протяжно. – Отдашь деду. Пусть он с тобой сам разбирается.

Наш староста повесил голову и сел на место. Ректор же помолчал, по-прежнему отстукивая пальцем только ему слышный мотив, а потом продолжил.

– Теперь вторая стратегическая группа, – Амадеус Тищенко попытался спрятать свои гениальные руки за моей тощей спиной, но после короткого сражения получил пинка под зад и вылетел из-за кулис на середину сцены.

В зале раздался тоскливый стон. И я почти уверена, что страдал Динь-Дон, голос уж больно похож. Да Ханкар мстительно сощурился, Ирэна коварно улыбнулась, а староста химиков гордо выпятил грудь и заявил:

– Да, это сделал я!

Зенвар после этих слов почти зарычал, а я уже успела пожалеть и похоронить беспечного старосту химиков.