Андрей Легостаев - Любовь прекраснее меча

У Уррия не было больше сил сопротивляться, мужество покидало его.

«Прости меня, Лорелла! — мысленно взмолился он. — Ты сама просила об этом!»

Хамрай был в смятении.

Он не смог выдержать — он снял магические чары с Аннауры, он позвал ее к себе.

Он не мог больше жить без нее.

И это вселяло ужас в могущественного чародея, тайлорса, на котором лежало заклятие Алвисида.

Разбудил Уррия Эмрис. Солнце било в глаза через раскрытое окно.

Уррий сел на постели и зажмурился. Вставать не хотелось — уснул он, вернее впал в обессиленное забытье, когда рассвет уже вступал в свои права.

Во рту было гадостно. И еще более противно было на душе.

— Однако, темперамент у тебя! — насмешливо сказал Эмрис. — Не ожидал от тебя — до утра кровать скрипела, сквозь запертые двери крики были слышны…

— Ладно тебе, — отмахнулся Уррий. — Попроси лучше Триана принести воды.

Эмрис ушел.

Уррий встал и подошел к окну. Ему было противно.

Он понял вдруг с неожиданной ясностью, что не любит Лореллу. И не любил никогда.

И Сарлузу не любил. И не способен полюбить. Это не любовь была — всего лишь плотское желание.

Но что же тогда любовь? И нужна ли она ему?

Нет, не нужна ему, Уррию, любовь. Он прекрасно обойдется без любви. Вряд ли он сможет жить спокойной семейной жизнью. У него — другая судьба. Великая судьба — он возвратит к жизни бога Алвисида. И нет в этой великой судьбе места для дамы сердца. Нет и не надо. Уррий обойдется и без любви.

Так или иначе, но озерных девушек он видеть больше не желал.

И он их больше не видел. Хотя царь Ста Озер оставался со всей своей свитой в гостях у графа Маридунского, Соррель и Журчиль исчезли из замка.

Они добились того, что хотели Лорелла и царь Тютин — каждая из них унесла в себе семя Уррия.

Глава третья. СЫН ПРЕДАТЕЛЯ

«Не знаешь ты конца — и тем велик.»

Через два дня к замку сэра Отлака подошла огромная армия принца Вогона.

По указанию короля Фердинанда к нему присоединились четыреста самых знатных и храбрых сакских рыцарей, которые не пожелали принимать участия в коварном захвате Камелота, но в честном бою готовы были сразиться с бриттами.

Утро началось с того, что у ворот замка появился одинокий невооруженный всадник, на одежде которого не было никаких знаков. Он заявил вышедшему к воротам замка сенешалю, что хочет разговаривать с хозяином замка и может сообщить важные вести.

Граф уже давно не спал, но незнакомцу пришлось изрядно подождать.

Сэр Отлак резонно рассудил, что в военное время личных посланий быть не может и распорядился просить верховного короля созвать совет. «Скорее всего, — решил граф, — это либо посланец Пенландриса, либо перебежчик, либо шпион. В любом случае надо его внимательно выслушать».

Совет, избранный Эмрисом из числа знатных и прославленных рыцарей, вновь собрался в специально подготовленном для этих целей зале.

В чисто вымытом помещение было поставлено кресел ровно по количеству членов совета.

Уррий стоял за креслом отца. Ламорак — за креслом Эмриса.

Кресла для незнакомца, кем бы он ни оказался, не было.

Когда все рыцари расселись, сэр Бламур сходил за прибывшим.

— Кто ты и что тебе нужно? — спросил сэр Отлак, как хозяин замка.

— Меня послал Грэндфинд, — ответил незнакомец. — Он просил передать, что армия саксов и варлаков сегодня к полудню будет здесь.

— Грэндфинд, — брови графа сошлись хмуро на переносице, лицо сразу посуровело.

— Ему-то что за забота?

— У них около четырех тысяч варлаков, полторы тысячи саксов и четыреста лучших рыцарей короля Фердинанда во главе с герцогом Риджвудом.

По залу пронесся гул.

Все присутствующие знали и уважали этого прославленного воина — он зарекомендовал себя как истинный рыцарь во всем христианском мире и даже за его пределами.

— Продолжай, — сказал граф.

— Отважный Грэндфинд предлагает вам, благородный граф Маридунский, свою армию.

У нас двести всадников и полтысячи пехотинцев.

— Что? Как он смеет? — вскипел граф, встав с кресла, но тут же взял себя в руки. — Хорошо, — он повернулся к Эмрису, — ваше величество, вам решать.

Эмрис внимательно посмотрел на сэра Отлака. Он прекрасно понимал, что чувствует граф. И понимал, какое решение он принял бы.

И хотя Эмрис внутренне не согласен был отказываться от предлагаемой помощи он, стараясь говорить как можно более спокойно, произнес:

— Как бы ни тяжелы были обстоятельства, мы справимся без помощи армии бродяг и разбойников.

Граф вздохнул облегченно. Хорошего наследника верховного короля он вырастил.

— Да, — ответил посланник главаря разбойников. — Жизнь вынудила нас уйти в леса. Но мы — бритты. И не можем оставаться равнодушными, когда родине угрожает опасность.

— Родина, — уже более уверенно произнес Эмрис, видя на лицах рыцарей одобрение его решения, — не нуждается в помощи воров. У нее есть достойные защитники.

Эмрис сел, давая понять, что разговор закончен.

Разбойник поклонился.

— Это окончательный ответ? — спросил он.

— Нет, — сказал граф. — Сэр Бламур, прикажите отхлестать негодяя кнутом.

Пусть покажет свою спину Грэндфинду и передаст, что как только мы покончим с саксами, мы прочешем леса и тогда не плети, а петля будет ему ответом. Уведите его.

Двери за разбойником закрылись.

Эмрис, а вернее король Этвард, встал. На прошлом совете он понял, что должен внимательно слушать более опытных рыцарей и государственных мужей, но, если хочет быть уважаемым королем, то и самому ему лучше не молчать. Однако, мнение король должен высказывать последним. Этвард спросил:

— Что думают благородные рыцари?

— Теперь мы знаем примерные силы противника, — сказал сэр Отлак. — У нас тоже четыреста рыцарей, не уступающих в доблести саксам, а превосходящих их. И около тысячи ратников. Но у нас и неприступные стены замка. Отступать нам некуда, мы должны выстоять. Мы знаем, что король Фердинанд заключил союз с Луцифером.

Архиепископ Камелотский молится и пытается добиться особого покровительства у Господа нашего Иисуса Христа. Будем готовы к битве… Вряд ли они пойдут на штурм прямо сегодня, но все же.

— Может быть, напасть на них первыми? — спросил сэр Гловер. — Они, устали в пути, бычья требуха, мы полны сил. Они не ждут нападения!

— Действительно, — пылко вскочил с кресла сэр Таулас. — Рыцарь не ждет, пока нападет противник, он бьет врага первым!

— Я полагаю, — медленно сказал герцог Вольдемар, дождавшись пока все замолчали, — что лучше подождать здесь. Они пришлют парламентеров, мы выслушаем их.