Варя Еналь - Птица. Каньон дождей (часть 4 Не правила стоит выполнять...)

Енн ушел недовольный, а Саен еще долго сидел в кресле на кухне, и Птица чувствовала, как раздражение и злость все больше овладевают хозяином. Лучше пока к нему не соваться, лучше пересидеть в своей комнате или вместе с Травкой гулять в садике, прислушиваясь к шуму бегущей где-то внизу воды.

Наконец Саен отправился в свою комнату и весь остаток дня проспал. И Птица уже лелеяла надежду, что о ее недавних приключениях в доме забыли. Еж, конечно, иногда подначивал и приставал с расспросами, но с ним можно было и не церемониться.

- Чего пристал? - осаживала его Птица. - Тебе какое дело? Ты в этих делах не понимаешь ничего.

- А ты понимаешь? Ты понимаешь? - Еж так быстро не сдавался. Он непременно желал знать, зачем Птица понеслась на соседний склон ночью. Саен ничего не рассказал о привороте, и мальчишка догадывался, что ему не все поведали. Это его терзало и беспокоило.

Птица про себя порадовалась, что хотя бы Травке абсолютно все равно, где она была и что делала. Ходит себе по садику и гладит стволы деревьев или остатки травы внимательно рассматривает.

Вечером, едва закончили с ужином, появился Саен. Велел сделать ему крепкого чаю и бросил Птице:

- Завтра же сведу с твоего плеча цветочки.

И Птица вздохнула, сжала плечи и опустила глаза. Сводить татуировки было очень больно, об этом судачили время от времени в трактире мамы Мабусы. Для этого надо было соскрести верхний слой кожи, да еще и прочитать определенные заклинания, чтобы не началось воспаление.

- Трусиха, - покачал головой Саен, - я жду чай. Принеси мне его в комнату.

Все не ладиться, все не так. Только устроились - вздумалось Птице приворот сделать. А теперь вот Саен решил татуировки сводить с ее тела. И что, вместо милых цветочков у нее на плече останется грубый страшный шрам? Шрамы для женщины - это позор, это уродует тело и отталкивает мужчин.

Птица вздохнула и взялась за заварочный чайник.

- Что, тебе жалко своих татуировок? - спросил неугомонный Еж.

- Сам попробуй кожу сдирать с себя, так узнаешь.

- Попроси, чтобы Саен оставил тебе твои цветочки. Они очень красиво смотрятся на руке, мне они нравятся. Может, Саен и передумает, он же добрый.

Не передумает. В голосе хозяина слишком хорошо слышались жесткие нотки. Да и Набара может опять явится среди ночи, и это тоже страшно. Птица только от одной мысли о синей богине впадала в ступор. Пусть уж, лучше, наверное, Саен сведет татуировки...

Но следующий день прошел спокойно, без приключений. Саен проспал до обеда, после хорошо поел и снова завалился в кровать. Вечером сам себе поменял повязку, побрился и даже спросил Птицу, не помочь ли ей с ужином. Это потому, что его сила потихоньку к нему вернулась, вот что поняла Птица. Он отдохнул, пришел в себя, и сейчас ему гораздо легче, чем вчера.

- А сделай оладьев, Саен, таких толстеньких, каких всегда делаешь, - тут же включился Еж.

Птица несмело улыбнулась и выжидающе посмотрела на Саена.

- Давайте оладьев. Сметана есть у нас?

- Есть, - заверила его Птица.

Вечер прошел, как обычно. Тревоги улеглись, ошибки забылись. Шипело на сковородке масло, трещали в печке дрова, гудела внизу река. Еж расспрашивал Саена о том, как правильно ковать мечи - оказывается, когда-то давно Саен работал кузнецом вместе со своим братом и хорошо знал кузнечное дело.

- А духов Днагао тоже можно победить? - осмелился спросить Еж.

- Можно. Всех можно победить, - машинально ответил Саен, снимая со сковородки очередную порцию оладьев.

- А как? Как одолеть Невидимых? Их же никто не моет видеть до той поры, пока они сами не покажутся?

- Я их вижу, - обмакнув оладушек в сметану, Саен отправил его в рот и выразительно глянул на Ежа, - я их вижу.

- Потому что ты - Знающий? - уточнил Еж.

- И поэтому тоже.

Потому что Саен - Моуг-Дган, вот почему! Птица это знала теперь очень хорошо, но она предпочла молчать. Сидела себе на ковре, недалеко от полок с тюбиками и мешочками различных трав и натягивала на небольшой станочек дополнительные нити для рисунка на гобелене.

- А сюда Невидимые могут проникнуть? - снова спросил Еж.

- Не могут. Что им тут делать? Это не их территории, они не имеют власти над Каньоном.

- Не их территории? А разве надо делить... эти самые... Территории всегда делятся между Невидимыми и людьми?

- Древнее правило такое есть. Его соблюдают, тут все соблюдают правила, кроме суэмцев, конечно. Раньше была только Суэма, Королевств не было. И только суэмцы были, и все эти земли принадлежали им. А после того, как была открыта Дверь и после Первой войны с проклятыми Суэмы стало меньше, она отодвинулась на восток. А на западных землях и появились Невидимые, и эти территории стали принадлежать им. Они их отвоевали, понятно? И люди позволили им владеть этими землями и подчинились им.

- Потому что не смогли воевать против Невидимых? - уточнил Еж.

- Потому что не смогли. И поэтому тоже.

Последняя порция оладьев устроилась в огромной миске. Саен наполнил медом пару чашек и позвал всех ужинать.

- Давай, Птица, бросай свое ремесло и присоединяйся. Поедим и я гляну, что можно сделать с твоими цветочками.

Птица вздрогнула, тихо спросила:

- Может, завтра?

- Чтобы Нас снова приперся сюда в виде Набары ночью? Уволь, Птица, я не хочу дергаться каждые два часа. Хочу спокойно лечь и отдохнуть. А ты, Еж, не делай круглые глаза. Ты отправишься спать, без вопросов. Но сначала выкупаешь Травку и переоденешь ее.

Оладьи не лезли в горло. Охватило, почему-то, Птицу, такое волнение, что она на месте не могла усидеть. Ей хотелось выть и кричать, хотелось заехать Саену в лицо кружкой с горячим чаем. Необъяснимая злость скрутила так, что все здравые мысли вылетели из головы.

А Саен оставался совершенно спокойным. Убрал и вымыл посуду. Отправил Ежа и Травку в ванную и велел не копаться. Сам принялся перебирать какие-то баночки и травы на полках. Птица как сидела на стуле около стола - так и не сдвинулась с места. Она вдруг совершенно ясно поняла, что хочет убежать, прямо сейчас. Сорваться с места и нестись в темноту, подальше от потемневших глаз Саена, от пылающего в печи огня, от противной бурлящей реки. Чтобы он провалился, этот Каньон Дождей! Чтобы Саену пусто было!

Она медленно поднялась и направилась к входной двери, чувствуя, что еще немного - и закричит диким голосом. Ее трясло, в голове стало пусто и гулко.

- Началось, не зря я взялся за эти цветочки. - Буркнул Саен, повернулся и четко произнес: - Ты не управляешь ею, дух, ясно? Ты не будешь ей управлять!

Птица вдруг против воли повернула голову и почувствовала, как что-то произнесло в ней грубым низким голосом:

- Буду! И ты мне не указ, Моуг-Дган!

Слова - как камни. Как много этих камней внутри, как сильна злость, как горяча ярость! Убить бы Саена, расцарапать ему лицо, разорвать грудь, выдрать сердце и выкинуть в бурлящую реку!