Варя Еналь - Птица. Каньон дождей (часть 4 Не правила стоит выполнять...)

- Началось, не зря я взялся за эти цветочки. - Буркнул Саен, повернулся и четко произнес: - Ты не управляешь ею, дух, ясно? Ты не будешь ей управлять!

Птица вдруг против воли повернула голову и почувствовала, как что-то произнесло в ней грубым низким голосом:

- Буду! И ты мне не указ, Моуг-Дган!

Слова - как камни. Как много этих камней внутри, как сильна злость, как горяча ярость! Убить бы Саена, расцарапать ему лицо, разорвать грудь, выдрать сердце и выкинуть в бурлящую реку!

- О, гляньте, он разговаривать умеет. Не указ я тебе? Указ! - Саен ринулся к Птице, схватил за руку и, с силой сжав, приказал, глядя прямо в глаза:

- Замолчи и убирайся. Во Имя Создателя, убирайся. Она теперь не принадлежит тебе, я купил ее. И ты не будешь иметь над ней власти! Пошел вон!

Горячий взгляд Саена обжег, залил бешеной волной и хлынул в самую душу. Затопило, залило так, что воздух перестал поступать в легкие. Сковало внутри, сжало каменными тисками. Пытаясь вздохнуть, Птица задергалась, замотала головой, окунулась в темноту, и странный низкий рык вырвался из ее нутра. Как будто что-то цепкое, темное зашевелилось в самой глубине души, что-то настолько сильное и страшное, что сознание отключилось, мир погас, и Птица провалилась в темноту.

Очнулась она от того, что кто-то осторожно гладил ее по щеке. С трудом разлепила веки и увидела черные зрачки Саена. Поняла, что может дышать, что дышится легко и свободно и что сейчас ей вообще очень хорошо. Она лежит на коврике, голова на чем-то мягком. И Саен совсем рядом, смотрит на нее, в глазах тревога, беспокойство и еще что-то... радость, что ли?

- Привет, - тихо сказал он, - кажется, мы прогнали духа, который контролировал тебя.

Птица не знала, что говорить, потому промолчала, с наслаждением втягивая в себя воздух. Как же легко дышится!

- Попробуй встать, что ли. Или не сможешь? Физически ты здорова, вполне себе, потому должно получиться. Встаешь?

Да, встать получается. Поднялась, огляделась, виновато глянула на Саена и сама удивилась. Как легко ей теперь смотреть в глаза хозяину! Раньше что-то внутри буквально дергало и сдерживало, и любой прямой взгляд давался с невероятным трудом, будто приходилось преодолевать какой-то барьер. А теперь так просто, так легко. Она что? Перестала быть рабыней?

- О, Птица, ты правильно мыслишь. Ты перестала быть рабыней. Осталось только осознать это полностью и перестать думать, как рабыня. Ты свободна, можно сказать, почти полностью свободна. Осталось только вывести твои цветочки. Возьмемся? Ты согласна, чтобы я свел твою татуировку?

Птица кивнула и поняла, что Саен хочет, чтобы она произнесла это вслух. Вот так легко и просто поняла хозяина, будто всю жизнь знала его и была рядом с ним.

- Да, давай сведем. Мне не жалко, я не хочу их больше.

- И не боишься?

- Нет.

Создатель, как стало легко разговаривать! Как будто язык обрел новую свободную жизнь. Птица уставилась на Саена и потрясенно повторила:

- Я не боюсь. Я хочу свети эти цветочки.

Саен улыбнулся и заметил:

- Хорошо разговаривается, да?

- Удивительно. Что это было? Что ты сделал?

- Прогнал духа, которого привязали к тебе еще тогда, когда совершали обряд над тобой и Травкой.

- А у Травки тоже есть такой?

- Вполне может быть. Я его пока не чувствовал. А вот твой был силен, ничего не скажешь, я понял, что он есть, как только увидел тебя в Линне. Но без твоего желания я не мог ничего поделать, а ты тогда уж очень хотела служить Набаре. А теперь?

- Я была глупой.

- Согласен, - усмехнулся Саен.

Глава 10

Ножик казался совсем маленьким. Блестящий клинок отражал и полочки, и шкафчики, и даже деревянные балки потолка. Рукоять - цельный кусок темного дерева, покрытого то ли маслом, то ли воском. И очень тонкие, замысловатые резные узоры.

- Это колдовской нож? Узоры на нем несут заклятие? - спросила Птица, наблюдая, как Саен нагревает блестящее лезвие на огне.

- Ничего они не несут. Запомни, Птица, в Каньоне никто и никогда не пользуется колдовством. Любое заклятие, что совершается, призывает Темных, берет силу у них. В мире ничего не бывает просто так, здесь все уравновешено, все создано гармонично и все существует по правилам. Люди не умеют совершать ничего необычного и сверхъестественного. У людей есть своя сила, своя энергия, и она тоже имеет значение, она тоже может многое совершать. Только люди об этом не знают. И желают получить силы и способности Темных. Потому и прибегают к колдовству и к магии. А у людей есть своя магия, если можно так сказать, и Темные сами были бы не прочь этим обладать, да не могут. Не дано им.

- Что это за человеческая магия? Не бывает такого.

- Как не бывает? Люди умеют любить, и любовь придаем им необыкновенную силу. Невидимым это не дано. Я не говорю о любовных утехах, я говорю о другой любви. Когда человек становится очень дорог, когда хорошо понимаешь его и чувствуешь, когда не мыслишь жизни без него.

Саен грустно улыбнулся, повернул нагретое лезвие другой стороной и добавил:

- Есть любовь матери к своим детям, когда мать готова отдать жизнь за детей. Это огромная сила, и Невидимые не могут ее преодолеть.

- Любовь матери? - рассеяно спросила Птица.

- Ты помнишь свою мать?

- Почти не помню. Какие-то смутные обрывки в голове. Обоз помниться, дорога, мужчины с синими бородами - вот и все.

- Это все очень не правильно, - тихо ответил Саен и вытянул ножик из огня, - каждый должен помнить свою маму. А еще лучше, когда родители живут долго и с ними можно поговорить, посоветоваться. Да просто посидеть вместе - и то хорошо.

- Зачем ты нагрел его? - тихо спросила Птица, стараясь унять дрожь в руках.

- Не бойся, я не стану срезать кожу с тебя. Это особые татуировки, их не срезают, их распутывают. Когда-то мне приходилось делать такое дело. Это не просто, но должно все получиться. Я постараюсь взять часть боли на себя, но все равно будет не приятно. Придется потерпеть, ладно, Птица? Справимся?

Голос его потеплел, он глянул спокойно и ласково, после пояснил:

- Ножом я постараюсь подцепить край вязи. По правилу тут каждый цветочек связан с другим, мне надо будет найти начало татуировки. А прокалил я нож для того, чтобы не занести тебе инфекцию в рану. Ну, грязь не занести в ранку. Ты как, готова?

Закусив губу, Птица кивнула.

Саен взял ее за руку, всмотрелся в рисунок на плече и заговорил, медленно, немного растягивая слова:

- Работа красивая, ничего не скажешь. Мастер, видать, делал. Но небольшая, что хорошо. Я как-то распутывал приличный такой рисунок с зменграхами. Несколько зменграхов было нанесено. Пришлось целый день потеть, а после пальцы свои лечить. Нить татуировок жжет сильно, с ней надо уметь справляться и уметь гасить ее жар. Я тогда этого не знал, уже после прочел в одном из свитков знакомого мага.