Элизабет Мун - Путь наемника

Пакс поразилась произошедшей в герцоге перемене. Она боялась, что он не поверит в истинность испытания мечом. Но ни тени сомнения не промелькнуло на лице Пелана. Что за колдовские силы были сокрыты в эльфийском клинке, еще никто не знал, но одно было Пакс совершенно ясно: этот меч заставил Пелана поверить в свое королевское происхождение. Дождавшись, пока улягутся шум и разговоры, вызванные словами Кланнаэта, он обратился к членам Совета:

— Почтенные лорды! Когда отец нашего принца доверил мне владеть и управлять землями на севере своего королевства, я сказал ему, что у меня нет планов стать независимым самостоятельным властителем. И я был искренен, говоря эти слова. Но теперь я обрел другую землю, другую страну — страну, которой я нужен, которая ждет меня. Долгие годы, как вам известно, я посвятил труду на благо пожалованных мне вместе с герцогским титулом земель, входящих в состав Тсайи. Я не думаю, что вы позволите правителю соседнего королевства владеть и распоряжаться частью земли, находящейся под властью этой короны. Но я нижайше прошу вашего соизволения оставить за мной право распоряжения моими бывшими землями на некоторое время — обещаю вам, недолгое. Более того, я рискну попросить вас, чтобы мой голос приняли во внимание, когда будет обсуждаться вопрос, кому передать управление этими землями. Ваши северные границы, которые были в течение стольких лет моими границами, моими землями, по-прежнему являются неспокойными. Увы, нет за ними столь верных, сильных и надежных союзников, как королевство Лиония. Чтобы остальная часть Тсайи по-прежнему чувствовала себя защищенной, тому, кто придет на мое место в Северной крепости, потребуются воля, решительность и твердый расчет. Сейчас я должен буду уехать в Чайю, чтобы избавить мое королевство от страха неопределенности. Но уверяю вас, что во время моего отсутствия офицеры моей роты должным образом справятся с охраной и защитой границы. Такова будет моя просьба к Совету Регентов.

Наследный принц и придворный маршал высказались за то, чтобы удовлетворить просьбу Пелана. Члены Совета почти единогласно согласились с этим. По всей видимости, решила Пакс, они просто еще не оправились от пережитого потрясения и не сумели воспользоваться возможностью высказать Пелану свои давние претензии.

Пакс посмотрела в сторону эльфов. Их лица были, как обычно, непроницаемы, но по крайней мере выражения досады или раздражения Пакс на них не разглядела. Один из них поймал ее взгляд и сделал знакомый ей едва заметный жест ладонью: этому сигналу, обозначающему у эльфов согласие, Пакс научилась у рейнджеров. Ей оставалось лишь перевести дух.

— Вернулись ли к вам теперь воспоминания о вашем детстве? — обратился придворный маршал к Пелану. Герцог в ответ кивнул и сказал:

— Кое-что вернулось. Более того, теперь эти воспоминания обрели для меня смысл. Я помню, очень смутно, своего отца — высокого рыжеволосого и рыжебородого мужчину в зеленом бархатном камзоле, расшитом золотом. Теперь я понимаю, что эти вышитые знаки были золотыми полумесяцами — символом нашего рода. Помню я и двор в каком-то замке, с клумбами, на которых росли розы. Скорее всего, это Чайя. И рискну предположить, что мне удастся самому, без посторонней помощи найти туда дорогу.

— И каково же ваше истинное имя? — послышался голос барона Верракая.

— Я сам до конца не уверен. Ваше высочество, ваш отец однажды спросил меня, откуда я родом и где провел детство.

Рискну напомнить, что потом он поклялся никогда больше не заводить со мной разговора на эту тему. Но сейчас, когда я обрел подтверждение своего происхождения, я сам расскажу вам все, что со мной было. Свои самые ранние воспоминания я вам уже перечислил. А потом, как вы все знаете, наследный принц Лионии… то есть я, был похищен во время поездки в эльфийские леса вместе с королевой-матерью. Я помню, как ехал вместе с ней на лошади, и помню шум и сумятицу боя. После этого… после этого идет самый страшный период моей жизни. Я попал в плен к человеку, который требовал, чтобы к нему обращались как к барону Секкади. Ваше высочество, почтенные лорды, такого жестокого и бесчеловечного рабовладельца мне не доводилось видеть за всю свою жизнь. И по правде говоря, я был бы счастлив, если бы память изменила мне и стерла воспоминания о годах, проведенных в рабстве у этого исчадия ада.

— А что он такого делал… — начал фразу один из лордов, но Пелан, резко обернувшись, перебил его:

— Что он делал? Спросите лучше, чего он не делал из того, что только может прийти в голову жестокому человеку, поклоняющемуся темным божествам. Почтенные лорды, представьте себе собственных детей во власти такого мерзавца: они голодны, измучены, их ежедневно избивают и… если бы дело ограничивалось только побоями! А еще он с радостью посвятил бы меня в члены, а затем и в жрецы своего черного культа, если бы ему это удалось, если бы вся моя сущность не воспротивилась такой ломке.

— Он знал, кто вы такой?

— Я думаю, да. Обычно он хвастался, демонстрируя меня своим гостям. После одного такого банкета кто-то из них узнал меня, но барон Секкади заставил его замолчать.

— Что значит — заставил замолчать? Убил? — спросил придворный маршал.

— Если бы он его убил, я бы так и сказал. Господин маршал, на этого человека было наложено какое-то заклятие, заставившее его сохранить эту тайну. Я не был посвящен в секреты колдовства своего хозяина, но я знаю, что он умел заставить людей замолчать, мог превратить их в неподвижные статуи, но более всего ему нравилось причинять им боль и страдания. Он наслаждался их криками и стонами. Тот гость, имя которого я так и не узнал, сам обладал каким-то колдовским даром. Он сумел разбудить меня, вывести из спячки и полного отчаяния, когда его самого пытали в подземелье замка барона. Этот человек вернул мне стремление к свободе, и благодаря ему я вновь решился на попытку побега.

— А что, вы уже пытались бежать? — спросил придворный маршал.

— Да, пытался. Дважды. Я был наказан за это столь жестоко, что остался и перестал надеяться на что-либо, кроме смерти. Но тот человек взял на себя мой страх и успел сказать мне: «Над всеми баронами есть Великий Господин. Беги отсюда, стремись попасть ко двору Великого Господина, и обретешь свободу». В ту же ночь я выбрался через окно в спальне барона, спустился по стене и бросился бежать напрямую через лес. Я знал, что барон Секкади бросится за мной в погоню, поэтому бежал что было сил. Мне удалось вырваться из его владений и добраться до побережья. Там я попросился на какой-то корабль, и так получилось, что в следующий раз моряки пристали к берегу в Баннерлите. Там они попрощались со мной, пожелав удачи. Я стал пробираться через леса Лионии, пытаясь найти какую-то работу в любой попадавшейся на моем пути деревне. В один холодный зимний день я оказался во владениях барона Хальверика. Один из его дровосеков привел меня на хозяйственный двор его крепости. Барон увидел меня и взял к себе на службу. Сначала я был чернорабочим, и по весне мне предстояло отправиться на какую-нибудь ферму во владениях Хальверика. Но случилось так, что я оказался допущен в их дом, меня сделали их пажом, а затем, когда я проявил способности во владении оружием, назначили оруженосцем. Остальное вам известно. Что же касается моего имени, то помню я его по тому, как называл меня барон Секкади. Он сказал, что меня зовут Кьери Артсель Пелан. Сам он называл меня Артсель. Я же избрал себе имя Кьери. А по всему выходит, что мое полное имя…