Рональд Колд - Великий поход

— Не мучь меня, мастер, я достаточно пострадал за Великое Дело, чтобы заслужить право не знать мелких подробностей, — застонал костяной вихрь. — Спрашивай, я отвечу, и отпусти мертвеца из этого смердящего мира в царство теней.

— Не торопись, ты — главный виновник происшедшего. — С'лорн подошел поближе к танцующим над землей останкам и щелчком пальцев заставил кости кружиться еще быстрее. — Итак, добивавшие Ревунов флоридяне, прикончившие тебя, беспомощного и оглушенного наместника, не действовали заодно с Чужаком. Это уже отрадно. Мне бы не хотелось отвлекать войска на карательные операции в северной части полуострова. Они нужны мне на западном побережье. Кстати, а откуда тут взялась кавалерия из Бухты Спрутов, нанесшая корпусу Артива значительные потери?

— Откуда я знаю! — Из костяной воронки раздался самый настоящий визг. — Зеленый Круг прислал сюда дополнительные войска, чтобы сокрушить единственный независимый от нас город Флориды. Почему не допустить возможности, что шпионы Бухты Спрутов разнюхали кое-что о готовящейся операции Темного Совета, и нанесли упреждающий удар?

— И армия Четвертого Хозяина Бухты оказалась под стенами нашей опорной крепости так вовремя? — С'лорн недоверчиво покачал головой. — Я не верю в такие совпадения. И еще я не верю, что жалкие смертные могут внедрить шпиона в наши ряды. Отчего ты, наместник, исключаешь мысль, что войска западных колонистов действовали в союзе с Чужаком?

— Не знаю… — голос мертвеца вновь сорвался на визг. — Мастер, умоляю, отпусти меня в мир мягких теней, где нет солнечного света и этих отвратительных запахов и красок! Еще немного, и начнут заново отрастать мои нервные окончания, и тогда я долго не смогу утерять связь с этим прахом, став Дитем Ночи.

— И это еще весьма малое наказание за твое безалаберное наместничество, — мстительно сказал С'лорн, и вдруг повернувшись, ткнул пальцем в грудь пирата, шептавшегося с Юллом. — А ну, подойди, смертный!

— Не надо, мастер! Заклинаю тебя Великой Пустотой, отпусти меня и уничтожь кости! — истошно закричал костяной вихрь, но С'лорн лишь досадливо передернул плечами со словами:

— Тебе еще есть, что сказать своему хозяину, а у меня уже нет сил поддерживать связь с царством теней.

С бледным лицом подошел к главе Круга провинившийся пират, лепеча жалкие слова оправдания, но глаза мастера смотрели сквозь него, как только что смотрели на бесплотного С'мугу.

— Прими кару, несчастный раб! — Кисть колдуна резко чиркнула по горлу человека, и зеленый коготь легко разорвал артерию. Юлл, подскочивший сзади, поддержал за пояс падающее тело, а чернокнижник подставил под бьющую фонтаном алую кровь ладонь, собранную ковшиком. Набрав полную горсть дымящейся красной жидкости, он повернулся к парящим костям и сказал:

— Прими сей сок жизни смертной твари, обитатель лучшего из миров, и вернись назад. Я, глава Темного Совета, обрекаю тебя на вечную погоню за теплой человеческой кровью!

Кровь окропила говорящую костяную воронку и оказалась втянута туда с противным чмокающим звуком, от которого Юлла затошнило. Хриплый вой, который издавал мертвец, сменился зловещей тишиной. Ни одной красной капли не пролилось на землю, все унеслось куда-то, скрытое мельтешением костей.

— Ты — мерзавец, С'лорн, — раздался голос С'муги, который сейчас звучал спокойнее и больше не напоминал голос призрака. — Братья не простят такой выходки. Мы трудимся не только из любви к Великой Цели, но и за то, чтобы иметь гарантированное посмертие. Без единогласного решения Темного Совета ты не имел права прибегать к этой чудовищной процедуре из давно забытого арсенала старых некромантов, не пользовавшихся силой разума и вычислительными машинами.

Но С'лорн, словно не слыша его, торжественно сказал, указывая на тело, повисшее на руках бледного и трясущегося пиратского капитана:

— А теперь, Дитя Ночи, иди и кормись всласть.

С воем кости обрушились на траву бесформенной кучей. Один только череп остался висеть на высоте пяти локтей над землей. К мертвецу метнулась полупрозрачная тень, и бесплотные губы приникли к ране. Юлл, готовый уже потерять сознание, выпустил труп из рук, споткнулся и, не поднимаясь, начал на четвереньках отползать.

— Стой! — раздался голос некроманта, ударивший пирата, словно бичом. — Ты — морской волк, претендующий на место в Темном Братстве, или жалкий дикарь, запуганный размалеванными священниками Кандианской Церкви?

Юлл сел и с нескрываемым отвращением стал смотреть, как дрожащее над его мертвым матросом марево наливается розовой дымкой, по мере того как тело превращается в груду мяса.

Наконец отвратительные чавкающие звуки у бесформенной кучи, некогда бывшей пиратом, прекратились. Дождавшись, когда Дитя Ночи перестанет кормиться, С'лорн сказал, обращаясь к призрачному бледно-розовому существу, парящему над травой:

— Вернись к своему праху, жалкое существо.

Розовый человеческий силуэт послушно уплыл в направлении костей, и они вновь поднялись в воздух. Теперь на перекрестке стояла, слегка колыхаясь от дующего со стороны Змеиной Реки ветра, дьявольская пародия на человека. Полупрозрачная плоть, сквозь которую местами проглядывала трава и дальние деревья, была похожа на гигантскую медузу, проглотившую фрагменты скелета.

— Ты выглядишь потрясающе. — С'лорн закудахтал, и всплеснул руками. — Довожу до твоего сведения, что я, верховный мастер Зеленого Круга и глава Темного Совета только что исполнил решение высших иерархов Голубого, Желтого и Зеленого Кругов.

— Вот как? — спокойно сказала розовая медуза, и Юлл с отвращением заметил, что нижняя челюсть кошмарного существа движется при каждом слове.

— Именно так, С'муга. Только что я использовал объединенную мощь многих, очень многих ученых, которых ты подвел своим бестолковым наместничеством. Они сейчас лежат без сил, и будут пребывать в мучительном недеянии месяца полтора, прозябая возле своих машин, подобно растениям или камням. И все это ради того, чтобы я имел возможность беседовать с тобой.

— Какая честь, — существо колыхнулось и неуверенно шевельнуло подобием руки, постаравшись прикоснуться к черепу. Розовая студенистая рука прошла сквозь макушку, и лишь одинокая вторая фаланга указательного пальца сухо щелкнула по виску.

— Пока ты не исправишь все, что натворил, останешься рабом Круга. А потом верные псы Братства зароют тебя в каком-нибудь не очень людном месте, и ты станешь пугать детей, сосать кровь у домашних животных, а при удачном стечении обстоятельств научишься кормиться и двуногими. А про спокойное посмертие можешь забыть. Его надо было заслужить.