Юлия Боровинская - Лисьи листы

Очнулась я только тогда, когда старик шумно сгреб фишки и объявил:

— Отбой. Располагайтесь в передней комнате. Белье, подушки и одеяла — в шкафу. Учтите: завтра подниму вас на рассвете.

Было всего 11 часов вечера — при моих совиных привычках — белый день, но спорить не приходилось. Я безропотно глотнула желтой настойки, так хорошо усыпившей меня накануне, и отправилась в комнату стелить постель. Через пару минут там же объявился и Хитч. Я бросила взгляд на старую железную кровать с проволочной сеткой и поспешила заявить:

— Чур, я сплю на диване!

— Чур, я тоже! — бодро подхватил Хитч.

М-да! Дело было вечером, делать было нечего…  Он что, решил, что если я подписалась на эту авантюру с гаремом, то со мной можно особо не церемониться?! Нет, я, конечно, не требую, чтобы за мной ухаживали по полгода, осыпая цветами и бриллиантами… Я, черт возьми, могу даже под настроение и в первый день знакомства оказаться с человеком в одной постели, но… но… Наверное, всё дело было в том, что Хитч уже начал мне по-настоящему нравиться…

— Вот что, — я специально выбрала максимально спокойный, даже немного расслабленный тон, — Я женщина, конечно, ни с какой стороны не порядочная. Но самолюбивая. А такие заявки моему самолюбию не льстят.

Он явно собрался что-то возразить, но я не оставила ему такой возможности.

— И давай на этом закроем тему. Нам с тобой еще работать вместе не один день, и, мне кажется, совсем уж портить отношения не стОит.

И никаких тебе «спокойной ночи»! Хитч лязгнул пружинами койки, поворочался и, похоже, уснул, а мне на сей раз настойка Лао что-то не очень помогала. Я лежала на отвоеванном диване, отвернувшись носом к стенке, и всё ворочала в голове эту ситуацию.

Глупо всё. И нечестно было ставить меня в такое положение. Если бы он просто меня поцеловал… Наверное, нужно было свести всё к шутке, но очень уж я растерялась… Зато теперь — пожалуйста: я гордая и высокоморальная дама… которую он на два метра обходить будет. Так и станем отныне ночевать: на одной кровати — он, на другой — я со своим толстым и красивым самолюбием…

Глава 4

Я проснулась от чужого взгляда. Понятия не имею, как можно с закрытыми глазами почувствовать, что на тебя кто-то смотрит, но лично меня такие вещи всегда будят не хуже ушата холодной воды. Вообще просыпаюсь я обычно резко и, как правило, в дурном расположении духа. «Сова» — что поделаешь? Первые девяносто минут после пробуждения показывать меня публике просто опасно. Но на сей раз кто-то, явно, сам нарывался на этот аттракцион.

Я открыла глаза. Возле моего дивана стоял Хитч с чашкой в руке.

— Вот, — улыбнулся он, — решил искупить вину. Кофе в постель.

— Я лёжа пить не умею, — буркнула я, — Ставь чашку и выматывайся — дай одеться.

Кофе и умывание ледяной водой несколько оживили меня, но для закрепления эффекта я решилась на понюшку робариса (пакетик с этой бодрящей травой хранился у меня со времен самой первой экспедиции «на крайний случай») и вышла в кухню уже вполне похожей на нормального человека.

— Так, — заявил старик за завтраком, — Усиленно рекомендую всем сосредоточиться на деле.  Главное для нас сейчас что?

— Цветок Жизни, — поспешила ответить я.

— Неверно, двойка. Главное — отрекомендовать Хитча, как посла и моего преемника. Если план с похищением отростка удастся — великолепно, но если нет, то нам еще в этой стране работать и работать…

— А интересно, — усомнилась я, — а как вы в этом случае объясните сулушаху моё превращение-исчезновение? И захочет ли он впредь иметь дело с послом, который ему в жены черт-те кого  подсунул?

— А то мы ему соврать не сумеем, —   вмешался Хитч, — Например, что ты — крестная дочь нашей богини, которая тебя мигом заберет, если только заподозрит, что тебя обижают. Ну, или еще что-нибудь наплетем.

Был он всё таким же оживленным и обаятельным, как вчера. Ну да, конечно, дел-то: баба отказала! Было бы из-за чего расстраиваться!

Я ожидала какой-то грандиозной смены костюмов, но, к моему удивлению, к двери мы отправились, в чем были. Хотя конечно, путешественники из далекой страны могут себе позволить необычные наряды. Это ведь только мне предстояло задыхаться в паршивом чуйване!

Дверь я высмотрела еще накануне. Располагалась она в ближнем перелеске рядом с замшелой каменистой горкой. Перед тем, как ее открыть, я невольно еще раз проверила свои карманы. План расположения двери в Малом Дворце — здесь, пачка сигарет — здесь, пузырек с жидкостью, которая должна вырубить сулушаха — тоже здесь (Лао инструктировал меня: «Откроешь крышку, и быстро суй ему под нос. За себя не бойся — на оборотней это не действует»). Всё.

Старик прошел первым, а потом Хитч крепко взял меня за руку, и мы одновременно шагнули в проём…

… и оказались в тесном полутемном помещении.

— Что это? — опешила я.

— Лавка на базаре, — спокойно объяснил алхимик, — Я ее купил, чтобы лишний раз людей не пугать. Прыгай в чуйван, и пойдем. Да, кстати, там, у двери стражник стоит, вы не смущайтесь. Просто сулушах давно уже проследил, откуда я появляюсь. Думает, здесь какой-то хитро замаскированный подземный ход. Ну, и поставил сторожа от греха: вдруг отсюда армия вторжения полезет…

Я хихикнула, обернулась лисицей и постаралась поудобнее разместиться на сидении чуйвана. Для удобства мне там даже проковыряли две дырки в ближайшей стенке, так что я могла посмотреть на окружающую действительность.

Восточный базар под снегом (а в тот день мела мелкая и противная пороша) выглядит довольно нелепо. Торговцы щеголяли в ватных халатах и стеганых штанах, расписанных абстрактными узорами с преобладанием черного и ярко-зеленого цветов, а на головах у них вместо тюрбанов красовались меховые шапки с хвостами. Иной раз с лисьими хвостами, отметила я с содроганием.

Впрочем, легкий морозец отнюдь не мешал продавцам и покупателям орать во всё горло, расхваливая товары и торгуясь. Какофонии добавляла и музыка: буквально через каждые десять шагов попадались сидящие и стоящие люди, лихо наигрывающие закрученные мелодии на каком-то подобии бандеонов. А от сильных запахов у меня очень быстро закружилась голова. Возле каждой второй лавки что-то жарили, пекли или тушили в огромных открытых котлах, а из дверей и с прилавков несло специями, духами, ароматическими куреньями и еще бог весть чем…

Словом, к тому времени, когда базар, наконец, остался позади, я уже впала в какое-то полуобморочное состояние.

— Не спи, — негромко напомнил мне старик, — Мы уже почти на месте.