Юлия Боровинская - Лисьи листы

Глава 3

Пункт назначения встретил нас облупленными стенами старенького вокзала и самой неуютной погодой из всех существующих. Должно быть, в небесной канцелярии планировались красивые крупные хлопья снега, но вот на местах, как обычно, не доработали, так и не дотянувши температуру до минусовой, так что снег, тая по пути, к земле добирался уже в виде огромных волглых капель, тяжело шлепавшихся нам на плечи и головы.

Старик — самый предусмотрительный из нас — запасся плащом с капюшоном. У меня плащ тоже был, и даже с зимней подстежкой, но промокал он, как выяснилось, мгновенно, а шляпу я и вовсе не догадалась прихватить. Зато у Хитча в сумке обнаружился огромный кусок плотного полиэтилена (теплицу он, что ли ободрал?), который он умудрился растянуть на нас обоих. Конечно, стоять, прижавшись друг к другу, было не слишком удобно, но маленькая привокзальная площадь, где мы пытались поймать машину, увы, не обладала такими удобствами, как козырьки, навесы и прочие укрытия. С машинами же дело обстояло и вовсе худо. Девять часов утра и слякотная погода совершенно не располагали редких водителей к поездке в дальний поселок, где нас ждали и дом, принадлежащий алхимику, и заветная дверь.

В конце концов, я заявила, что еще чуть-чуть — и вместо придуманного недомогания у меня появится вполне реальный бронхит вместе со своими братишками — трахеитом и фарингитом, и была отпущена в привокзальный буфет отогреваться кофе.

Стоя возле высокого столика, я потягивала омерзительно-сладкий напиток и рассматривала интерьер, единственным украшением которого служили несколько рекламных постеров, в том числе и весьма актуальный здесь (принимая во внимание буфетные пирожки) плакатик, изображающий средство от несварения желудка.

— Приезжая, что ли? — раздался бесцеремонный женский голос у моего правого плеча.

Я оглянулась. Там стояла средних лет тетка с волосами красно-коричневого, не встречающегося в природе оттенка  и в куртке модного несколько лет назад люминисцентно-зеленого цвета. Я подавила в себе инстинктивное желание зажмуриться и ответила:

— Да, приезжая.

— Куда тебе ехать-то? — продолжала расспросы тетка.

— К детскому санаторию. Только вот мы никак машину поймать не можем.

— И не поймаете, — уверенно заявила она, — Сейчас не лето — в такую даль фиг кто поедет, — и не успела я приуныть, добавила:

— Так что считай, что тебе повезло. Я как раз туда еду.

— Но со мной еще двое, — поспешила предупредить я.

— Поместимся. Где они у тебя?

Выйдя на улицу, я не успела и рта раскрыть, чтобы похвастаться своими успехами, как Лао, заметив нас, разулыбался добровольной таксистке.

— Здравствуй,  Раиса! — и, обращаясь уже ко мне, пояснил, — Знаешь, кого ты подцепила? Это соседка моя, Раиса Муратовна. Она, кстати, и за домом приглядывает, когда меня нет.

Тетка заметно смутилась и полезла зачем-то во внутренний карман куртки:

— Тут это… Лао Шэневич, я в сезон к вам во двор туристов на машине пускала пожить в летней кухне, так деньги…

— Сочтемся как-нибудь, — отмахнулся старик, — Лишь бы бардака не было.

-  Нет-нет, там всё чистенько, — приговаривала тетка, отпирая грязную белую «Ниву», — и в кухне, и во дворе, и под навесом. А сам дом так запертый и стоит. Зря он у Вас, конечно, запертый в сезон-то. Я вон с сезона весь год живу — не жалуюсь…

Лао разместился на переднем сидении, а мы с Хитчем заняли заднее, и машина, наконец, тронулась. Ехать действительно пришлось довольно долго. Мокрый лес уныло тянулся по обе стороны дороги. Лиственные деревья уже стояли практически голыми, и даже ели казались какими-то серыми в этой промозглой сырости. Летом здесь было очень красиво, наверняка, красиво, хоть и совершенно дико, — зимой, но поздняя осень мало располагает любоваться природой. Я подумала, что с удовольствием полюбовалась бы сейчас стаканом хорошего глинтвейна, и довольно громко вздохнула.

— Эй, ты чего? — коснулся меня локтем Хитч, — Смотри, еще не поздно всё переиграть…

— Да я не об этом, — принялась я оправдываться, — Просто подумала, что никуда я сегодня не хочу — только к батарее или к печке какой-нибудь и горячего вина стакан…

— А мы никуда сегодня и не пойдем, — обернулся к нам Лао, — Бесполезно. У них пятница — святой день: до обеда молятся, а после обеда из своих домов уже никому выходить не положено. И гостей принимать — тоже. Так что можешь пить свой глинтвейн у печки хоть до утра — лишь бы назавтра от похмелья не маялась!

Леса внезапно кончились, и мы въехали не то в маленький городок, не то в крупный поселок.

— Что, добрались уже? — оживился Хитч.

— Нет, нам еще во-он на ту сторону вдоль озера, — пояснила соседка Раиса, — А здесь мы только в магазин завернем, а то наш-то не в сезон через день работает.

— Да, и нам бы нужно что-то из еды взять, — озаботился Лао.

— Пельмени, — мрачно отозвалась я, — Я готовить не умею.

— Зато я умею, — неожиданно заявил Хитч, — А ты будешь сидеть у печки, пить свое горячее вино и не вмешиваться в высокое искусство кулинарии.

Оставшуюся часть пути мы преодолели довольно быстро и выгрузились у высокого зеленого забора. Без надписей, к счастью. Домик Лао стоял почти на самом берегу озера, отделяясь от него только неширокой песчаной полосой, поросшей соснами. Я тут же представила, какой здесь рай летом и дала себе слово непременно приехать в столь ценимый местными жителями «сезон».

На одном конце двора располагался небольшой кирпичный дом (всего две комнаты и кухня), а на другом — более хлипкая постройка с висячим замком на двери — видимо, именно туда летом селила туристов деловитая Раиса. Сада, как такового, не было — так, несколько деревьев, а посредине двора раскинулась старая слива, под которой стоял  деревянный стол с двумя широкими скамьями рядом. Был во дворе и свой колодец: невысокий сруб с воротом и эмалированным ведром на цепи.

Какой-то патриархальной благодатью тянуло от этого местечка даже сейчас — в грязь и непогоду, хотя, если честно, я всё же предпочитаю квартиры с теплым туалетом и ванной…

— Ну, вот, — обратился ко мне старик, отперев все положенные замки, — Можешь устраиваться в ближней комнате. А мы будем печку топить.

От стен тянуло сыростью, так что засиживаться в комнате я не стала: кинула сумку на диван (а была там еще и древняя кровать с пружинной сеткой) и отправилась болтаться под ногами у занятых делом мужчин.

Время пошло как-то бодро и незаметно. Печь, заглотив порцию угля, быстро нагрела весь дом, Хитч разделал купленную в магазине курицу, замочил в молоке обнаруженные в шкафчике сушеные грибы и присел рядом, потягивая глинтвейн, который я всё-таки соорудила в первой попавшейся кастрюльке, используя знакомые и не очень пряности, которых у Лао оказался изрядный запас. Сам хозяин дома возился в дальней комнате, временами что-то двигая и скрипя дверцами невидимых шкафов. Наконец, он вышел, таща за собой какое-то громоздкое, но, видимо легкое сооружение.