Александр Хомяков - Весенние заморозки (СИ)

-Постарайся выпить все, - он взял котелок и пошел к ручью, шум которого все это время слышал где-то чуть ниже по склону.

Ручеек был маленьким, но резвым. Эрик спустился по поросшим мхом камням ниже, где струя кристально чистой воды падала с уступа крошечным водопадом, наклонился, держась одной рукой за склонившуюся над ручьем ветку старого вяза, набрал в котелок воды. На миг ему почудилось в форме камней под ногами что-то знакомое, овальное, он прищурился - нет, показалось. Чем бы ни были овальные чаши, они остались позади, в горах.

Эрви лежала неподвижно, взгляд ее был устремлен на огонь. Губы скривились в гримасе боли. Он пристроил котелок над огнем, кинул туда несколько пучков собранных по дороге трав и корней. Какой-нито ужин. Дичь им сегодня не попалась, даже птицы боялись человека больше, чем им положено. Кто-то успел распугать все зверье в округе. Да если и попалась бы - лука у Эрика все равно с собой не было, а силки ставить - долго.

-Очень сильно болит, - пожаловалась Эрви. Фляжка лежала рядом с ней, пустая.

-Придется терпеть, любовь моя. Я не знаю, как остановить эту боль. Должно само пройти. Дай-ка...

Он сдвинул в сторону плащ. Нога Эрви ощутимо раздулась, синяк выглядел так, как вроде на это место пришелся удар дубины.

-Какой ужас, - она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла неестественной. - Может, надо было прижечь?

-Ни в коем случае. Ни прижигать, ни перевязывать, ни жгутом стягивать нельзя. Иначе яд может пойти дальше.

-А что же делать?

-Ничего. Я уже все сделал. Послезавтра сможешь ходить.

Он помог ей снять сапоги и штаны, позже - отнес на руках в кусты. Вода в котелке вскипела, и он осторожно поил Эрви с ложки густым отваром. Лечебных трав среди тех, что он бросил в котел, не было, но были такие, которые могли подкрепить силы и день-два заменять еду. Или убеждать человека в том, что заменяют.

Потом, когда ее дыхание выровнялось, он сидел рядом, следя, чтобы Эрви не крутилась во сне. И просидел так до рассвета.

-Ты куда?

Эрик поправил меч в скобе, которая крепилась к перевязи на спине.

-Тут рядом должна быть ферма, я вспомнил. Если я не ошибся, то к полудню вернусь.

-А если ошибся?

-Тогда к вечеру, - он пожал плечами, оглядывая их маленький лагерь и вспоминая, ничего ли не забыл. Нет, вроде ничего. На всякий случай он положил меч Эрви рядом с ней. - Нам нужна еда, иначе ты не дойдешь.

-Куда - не дойду? - не поняла она.

-Тебе нужен лекарь. В этих горах лекари не водятся. Южнее, у Длинного озера, много деревень - там и найдем врачевателя. Но отсюда к озеру еще день или полтора пути.

-Хорошо. Возвращайся быстрее, любимый.

Наполненный светом весенний лес быстро сменился лугом, поросшим низкой стелющейся травкой. Эрик отбежал от опушки, сбавил ход, огляделся. Обзор был хороший, и он видел даже синеву Длинного озера внизу, но его интересовало иное. Прищурившись, он разглядел на востоке, у подножья крутого склона, что-то вроде длинной соломенной крыши. Это мог быть и загон для скота, но выбирать Эрику было не из чего. Он снова перешел на бег.

Это и был загон, но за ним на пологом склоне пристроился большой дом в два этажа, с подклетом, горницей и крытой дранкой кровлей, двором и сараями.

Хозяин был на выпасе, но его жена встретила Эрика радушно. Узнав о том, что с ними случилось, она подробно расспросила, где их лагерь, быстро собрала Эрику в дорогу припасы и выпроводила за дверь, пообещав, что к ночи муж вернется с отарой, и они обязательно к ним наведаются. Эрик и сам не хотел задерживаться, беспокоился и спешил.

Эрви спала. Он тихо подошел, лег с ней рядом. Она тут же прижалась к его спине, обняла, что-то проворчала во сне. Эрик и не заметил, как его тоже сморило, после бессонной ночи.

...и бежали сквозь ночь, через тальник и осинники, по сухой траве и песку, оставляя за собой цепочки следов мягких сапог, пригибаясь на открытых местах под светом полной луны и сбавляя ход в топких низинах. Отряд за отрядом стремились вперед, перетекая со склона на склон, почти растворившись в беззвучной ночи - вперед, к реке, быстрее и быстрее, чтобы удержать врага, отвлечь, не дать прийти на помощь. Мозолистые руки сжимают рукояти мечей, руки в тонких перчатках натягивают тетивы на тугие луки, руки с длинными пальцами обхватывают рукояти больших двулезвийных секир, а некоторые руки в латных рукавицах натягивают поводья закованных в броню лошадей. Битва уже близко, уже рядом...

Он проснулся, сел. Давно у него не было этих видений, и вот опять. Эрик потряс головой, прогоняя остатки сна. Нет уж, не на того напали. Первый раз было больно, теперь же - просто неприятно. Он выдержит. Он научится с этим жить. Это будет его битва - только его. Он воин, и каким-то там снам его не одолеть.

-Есть хочу, - не открывая глаз, пробормотала Эрви.

Эрик развязал мешок, который ему выдала хозяйка хутора. Брынза, половина тушки вареной курицы, запеченные в углях яйца и печеная же картошка, две луковицы, несколько сморщенных прошлогодних яблок, бурдюк с овечьим молоком.

-Любишь овечье молоко?

Эрви скривилась, но приподнялась на локте и протянула руку. Не открывая глаз, сделала несколько глотков из бурдюка, вытерла рукавом рубашки молоко с губ.

-Ужасная гадость, - она посмотрела на разложенные Эриком на уголке плаща продукты и улыбнулась. - Откуда все это?

Он рассказал. Эрви слушала его вполуха, жадно набросившись на еду. Потом заставила и его поесть.

-Дай я погляжу, как там твоя нога.

Отек почти сошел. Синяк остался - на полбедра, желтовато-синего цвета. Как и должно быть.

-Мне уже можно ходить, Эрик?

-Уже можно.

Эрви приподнялась, осторожно встала, скривилась от боли. Он проводил ее до ручья, держал, пока она умывалась под маленьким водопадом, фыркая и охая. По возвращении в лагерь помог ей натянуть узкие кожаные штаны и зашнуровать сапоги.

-Я могу идти, любимый.

-Завтра. Сегодня мы никуда не пойдем.

Она пожала плечами, откинулась на спину и натянула на себя плащ. Ее взгляд блуждал в просветах между кронами деревьев, где проплывали в вышине облака, стремясь куда-то на юг, в долину Арриса.

-Я испугалась, Эрик. Очень испугалась.

-Теперь не будешь бояться, - он лег рядом, и она положила голову ему на плечо. - Чтобы умереть от укуса гадюки, надо сильно постараться. Если бы ты была одна - тогда да, ты не смогла бы вытянуть яд из раны, не дотянулась бы.

-Я не о том. Я боялась, что ты останешься один.

-Не говори глупостей. Я с тобой.

Вечером появились хуторянин с женой, принесли еще продуктов и свежего молока. После недолгих споров от идеи соорудить носилки отказались. Хуторянин захотел осмотреть рану, Эрви засмущалась и отказалась. Эрик расспросил их о происходящем в округе, выяснил, что на Длинном озере стоят лагеря герцогской дружины и всех прочих - арденов, эйториев и еще Катаар знает кого, кто собрался дать бой зеленокожим дикарям с Восточного океана.