Александр Хомяков - Весенние заморозки (СИ)

-Два дня - это иногда больше, чем целая жизнь.

Она невесело усмехнулась, подставляя лицо холодному ветру.

-Тут ты прав. Я за эти дни очень хорошо поняла, каким сном была вся моя жизнь до этого. Только для сегодняшнего дня, только для этой сумасшедшей бойни я и жила, оказывается. На свет родилась, пеленки пачкала, взрослела, училась и переживала, горевала и радовалась - все для того, чтобы сейчас возглавить армию своего народа, выйти в поле, встретить врага и умереть.

-Ты не умрешь, Аэлевит.

-А ты откуда знаешь? - она удивленно уставилась на меня, но удивление быстро сменилось улыбкой. - А, это ты меня утешаешь. Я сначала не поняла, прости... знаешь, на нашем языке нельзя сказать то, что сейчас сказал ты. То есть, можно, но это будет значить 'Я предвижу, что ты не умрешь'. А вот так, с ничем не обоснованной уверенностью...

-Но ты же знаешь, что ты не умрешь. Ты же видела.

-Видела, - вздохнула она. - только это ничего не значит. Из всего нашего народа могу выжить только я да горстка изгнанников - и стоит ли она того, такая жизнь?

-До исполнения этой судьбы у нас еще есть время, Аэлевит.

-Да, есть. Сейчас два дня, да после битвы три-четыре, да после кассорийцев еще денек наверное выдастся без войны, и может быть потом... идем, наверное, вниз, холодно тут.

Мы спустились этажом ниже. Тут было много комнат, свет свечей в канделябрах, шум голосов за закрытыми дверьми. Ратуша в эти дни тоже превратилась в казарму. Дошли до конца коридора, Аэлевит отворила дверь, ступила в теплый воздух маленькой комнаты, в которой был лишь камин, низкий круглый столик и кресло рядом с ним, закрытая куском материи картина на стене, узкая кровать и куча медвежьих шкур на полу.

-Это твой дом?

-Да, сейчас я живу тут. Точнее, только спать прихожу.

-А раньше где жила?

-В Окбери. Мой дом завоеватели уже сожгли, наверное...

Я промолчал. Аэлевит сбросила плащ и сандалии, оставшись лишь в одном домотканом платье, резко обернулась, притянула меня к себе и впилась в мои губы со страстью, которой я в ней до этого момента не чувствовал. Потом так же резко отстранилась и отвернулась.

-Уходи. Иди же! Я хочу немного побыть одна. Устала.

-Аэлевит...

-Прекрати! - вскрикнула она, прижала ладони к лицу, застыла... я видел, как напряглась ее спина под тканью облегающего платья. - Знал бы ты, как я хочу произнести твое имя... Не искушай меня, уходи, прошу! У нас будет время, еще будет.

Надо было, наверное, уйти. Найти в себе силы оставить ее одну, не настаивать на том, в чем я сам еще не был полностью уверен. Прежний Мальтори, тот, что не стоял у столба, нашел бы такие силы. В крайнем случае кинул бы монетку - она бы указала верный путь.

Вот только не было больше на свете прежнего Мальтори. Моя монетка встала на ребро, качаясь от малейшего движения ветра, как качался я на своих укороченных ступнях, качался и балансировал, чтобы не упасть в пропасть.

-Будет ли? - спросил я, еле двигая пересохшими губами.

-Будет, - она обернулась, и я видел, что она уже успокоилась. - Обязательно будет. Жаль только, что эти слова нельзя повторить на языке моего народа.

Она с легкой и грустной улыбкой на лице подошла ко мне, переступая босыми ногами по медвежьим шкурам, обняла за плечи, встряхнула головой, откидывая волосы с лица, внимательно посмотрела в глаза.

И в ее глазах родился и ожил страх.

-У нас не будет времени, - прошептала она. - боги Звездного пика, какая же я дура...

Я не понял ее. Не хотел понимать. Она стояла, замерев, и смотрела мне в глаза, не в силах справиться с охватившим ее ужасом, ее била мелкая дрожь. Я притянул ее к себе, спрятал ее лицо у себя на груди, скрывая от нее свои глаза, в которых она прочла нечто, чего я не знал. И знать не желал. Пусть завтра весь мир убирается к Амунусу на скалу, но я никому не позволю отнять у меня сегодняшний день.

Не знаю, сколько времени мы так простояли, но в какой-то момент я понял, что она больше не дрожит. Наверное, я пошевелился, потому что ее рука скользнула к моему плечу и потянула меня вниз, к теплу медвежьих шкур. К яркому пламени камина. К отсветам пламени на ее щеках, где слезы успели проложить две дорожки. К теплу ее дыхания. К ослепительному свету охватившей нас страсти. К маленькому, едва теплющемуся еще, но с каждым мигом разгорающемуся все ярче огоньку любви.

И к светлеющему на востоке предрассветному небу завтрашнего дня.

Эрик. Вместе, и только вместе.

Он услышал ее крик, когда возился с костром. Крик был короткий, резкий, скорее испуганный, чем от боли - но и боль в нем тоже была. Эрик вскочил, перепрыгнул костер, подхватил меч и опрометью помчался через густой кустарник.

Эрви лежала на боку со спущенными до колен штанами, вывернувшись и прижимая руку к бедру.

-Что случилось?

-Змея укусила. Вроде гадюка. Больно очень...

-Понял, - он отбросил меч, опустился перед ней на колени, убрал ее руку. Да, похоже на гадючий укус - две аккуратные ранки на середине бедра. - Теперь не двигайся.

Эрик чуть прижал кожу, чтобы ранки открылись шире, и начал отсасывать яд. Ему когда-то приходилось делать что-то подобное: одного из родичей Дигбрана лет сорок назад укусила змея в высокой траве, к счастью, тогда все обошлось. Кто его научил этому способу - Эрик уже и не помнил. Яд змеи, который он может случайно проглотить - не опасен. Мало его слишком.

Нога Эрви быстро отекала, под кожей образовался синяк. Эрик сплевывал кровь и вытягивал, вытягивал, вытягивал. Эрви тяжело дышала, но лежала смирно, не пытаясь двигаться.

-Я жить-то буду? - спросила тонким голосом, который один только и выдал ее испуг.

-Тьфу... не говори глупостей. Конечно, ты будешь жить. От гадючьих укусов редко умирают, только если не помочь вовремя. Все, не мешай мне.

Когда он решил, что достаточно и, ветерев кровь с губ, привстал, она попыталась пошевелиться тоже.

-Нет, - остановил ее Эрик. - лежи. Тебе сейчас нельзя двигаться.

-А если змея вернется?

-Вот делать ей больше нечего - только возвращаться и тебя кусать, - она слабо улыбнулась. Эрик, тем не менее, подобрал меч и обошел вокруг Эрви, раздвигая кусты и вглядываясь в тень под ними. Мало ли кубло тут у гадюк, всякое же бывает. Нет, вроде никаких гадов.

-Пить тебе надо. Много. Сейчас принесу.

-Не оставляй меня здесь! - воскликнула Эрви. Эрик и сам понимал, что надо бы перенести ее к костру.

-Хорошо, только давай осторожно.

Она обхватила руками его шею, он подхватил ее за талию и под колени, поднял и медленно понес. Опустил на сброшенный им же у костра плащ, укрыл ее собственным плащом. Нашел в рюкзаке флягу, открутил крышку, протянул Эрви.