Александра Лисина - Некромант на свободе

Я удивился: неужто Лиш уже старосту отыскала? После чего торопливо принял величественную позу и суховато бросил:

— Войдите…

Глава 5

«Говорят, что некромантам чуждо все человеческое… вранье. Мы просто хорошо умеем скрывать свои эмоции».

Вошедший оказался абсолютно седым, довольно крепким еще, подтянутым мужчиной неопределенного возраста с обезображенным лицом, которое почти посередине пересекал старый рваный шрам. Начинаясь у кромки роста волос, он жестоко уродовал переносицу вошедшего, левую бровь, затем пропадал под безупречно чистой повязкой и выныривал уже на скуле, протянувшись до самого угла нижней челюсти. После чего спускался на шею, прятался под воротом не новой, но аккуратно залатанной рубахи. Не исключено, что продолжался еще и под ней, однако, похоже, уже давненько не причинял своему обладателю никаких неудобств. По крайней мере, мужчина явно не тяготился своим внешним видом, держался спокойно, уверенно, вылечиться магией, насколько я мог судить, не пытался. А посмотрел на меня с порога с едва уловимым вызовом, словно бы говоря: ну что? Нравится этакая «красота»?

Я мысленно усмехнулся.

Тем временем незнакомец решительно переступил порог холла, не обратив внимания на деликатно закрывшиеся за его спиной двери. Не сводя с меня изучающего взгляда, быстро приблизился и, остановившись в нескольких шагах от моего любимого кресла, суховато спросил:

— Звали?

— Возможно, — хмыкнул я, изучая его с не меньшим вниманием. — Я хотел переговорить со старостой людей, которые были наняты для меня графом Экхимосом. Если староста — это вы, то рад знакомству.

— Мое имя Вигор, — хмуро отозвался мужчина. — И — да, я старший для тех, кто согласился здесь работать.

— Добрый день, Вигор, — вежливо улыбнулся я и кивнул на стоящее напротив кресло. — Прошу вас, присаживайтесь. Разговор у нас будет долгим, а я не люблю смотреть на собеседника снизу вверх.

Вигор неуловимо нахмурился, заколебался, явно не ожидав от меня такого предложения, а затем все-таки уточнил:

— Вы предлагаете мне сесть, ваша милость?

Ну вот и первое проявление уважения: моему статусу, наконец, уделили должное внимание и осторожно напомнили, что черни сидеть в присутствии аристократа непозволительно. Отлично. Продолжаем в том же духе.

Я снова улыбнулся.

— Ну, раз уж вы первым нарушили этикет, то я решил, что мне тоже можно. Вас это смущает?

Староста с сомнением на меня посмотрел, наскоро обежал глазами мою скромную обитель, но нигде не заметил подвоха и, неожиданно хмыкнув, решительно опустился в предложенное кресло.

Я благожелательно кивнул.

— Вот и правильно. Ко мне можете обращаться «господин Вальтиэр» или «господин Гираш».

— И все? — с подозрением прищурился староста, кинув быстрый взгляд на выгравированную над камином баронскую корону. — Просто «господин»?

— До тех пор, пока я чувствую в вашем голосе достаточно уважения, можно ограничиться этим.

— А если уважения не будет? — усмехнулся вдруг Вигор.

Я улыбнулся в третий раз и пристально посмотрел ему в глаза.

— Тогда вы станете обращаться ко мне иначе. Но, надеюсь, до этого не дойдет.

Под моим взглядом мужчина неожиданно замер: прямой взор некроманта — штука тяжелая и порой трудно выносимая. Поэтому как ни хотелось Вигору съязвить насчет смешных угроз от едва научившегося бриться мальчишки, что-то все-таки заставило его смолчать. После чего он с усилием отвел глаза и, старательно пряча внезапно проснувшееся раздражение, глухо спросил:

— Зачем я здесь?

— Затем, что вам теперь тут жить. А мне, как ни странно, необходима ваша помощь.

— Что?! — неподдельно изумился Вигор.

Я спокойно положил ногу на ногу.

— Что слышали. За ближайшие два года я должен полностью восстановить замок и поднять местное хозяйство до приемлемых величин. Поэтому мне нужны люди, хорошие урожаи и постоянно растущий доход. Поэтому я предлагаю вам сотрудничество.

Староста едва заметно скривился.

— Боюсь, вы переоцениваете свои и наши возможности, ваша милость. Уж простите за прямоту, но, насколько я знаю, баронство давно пришло в полный упадок. Поля не паханы, земли заброшены, леса разорены, со скотиной беда, людей вообще нет, а дурная слава тянется от этих мест настолько далеко, что ни один здравомыслящий человек сюда просто не сунется!

— Но вы же сунулись, — резонно заметил я, ничуть не огорчившись «лестной» оценке.

— Да, — мрачно подтвердил староста. — Однако только потому, что иного выхода не осталось.

— Беженцы?

— Конечно, — чуть не сплюнул Вигор. — Кто же еще согласится жить в логове некроманта?

— Откуда вы родом? — поинтересовался я, сделав вид, что не заметил его гримасы.

— Кто как… кого с запада занесло, кого с юга… большинство, конечно, местные, с окраин. Бежали от того кошмара, который стер их дома с лица земли. Многие выбрались лишь чудом — голодные, оборванные, лишившиеся не только денег, но и самого необходимого скарба. А кто-то вообще — в одиночку, похоронив родных или на оставшемся от дома пепелище, или в дороге. Вот только оказалось, что в городах мы никому не нужны — там своих рук хватает. Стражники не пускают внутрь без приказа наместника. А наместники далеко не всегда разрешают голодранцам заходить в города. Кому нужны нищие бродяги? Конечно, король построил несколько лагерей-убежищ, где, по задумке, мы могли бы пережить зиму, но места там катастрофически не хватает. Люди ютятся по несколько семей в одном доме. Работы нет. Уйти из лагерей некуда, потому что для того, чтобы сняться с места, нужна хотя бы одна телега. К тому же, беженцев с каждым днем все больше, еды им привозят все меньше, поэтому приходится резать собственный скот и надеяться, что в ближайшее время все наладится, а ослабевшие дети не погибнут с голода…

Вигор сжал кулаки.

— Но налаживаться ничто не собирается: нам говорят, что почти вся казна уходит на содержание армии и на то, чтобы обеспечить нашу защиту от нежити. На долю беженцев остается слишком мало, чтобы обеспечить их хотя бы самым необходимым. К тому же, вокруг лагерей круглосуточно дежурят солдаты короля, как будто это не нас надо охранять от мертвяков, а мы представляем угрозу. Войти или выйти без особого пропуска никому не удается. Ни на заработки, ни в город за едой, ни куда еще…

— Почему? — удивился я. — Разве не проще бы им было, если бы народу в лагерях стало поменьше?

— Никому не нужны нищие, разбредающиеся по стране в поисках хоть каких-нибудь доходов, — горько отозвался староста. — Отчаявшиеся люди способны на все. И на разбой. И на мародерство. И даже на убийство бывших соседей, с которыми не один год прожили бок о бок. А хаоса в Сазуле и без того хватает. Король это хорошо понимает. И я бы тоже понял… наверное… если бы вдруг оказался на его месте. Однако я, к сожалению или к счастью, весьма далек от трона и связанных с ним трудностей, поэтому вынужден искать любой способ, чтобы уцелеть в тех условиях, в которые его величество вольно или невольно меня загнал.