Эрик Ластбадер - Вуаль тысячи слез

«Вуаль Тысячи Слез заключена в непроницаемую оболочку, — объясняла Перрнодт. — Она укрыта в огненном ларце, окруженном водой, а между ними — непроглядная тьма».

Риана поняла, что обнаружила воду, которая окружает огненный ларец.

31

ПОЯВЛЕНИЕ ЙА-ГААРОВ

Сидя на скамье под лоджией, Миннум мрачно смотрел на дождь, барабанивший по каменной цистерне в Музее Ложной Памяти. Капли дождя неистово стучали по крыше, но смотритель, крепко задумавшись, ничего не слышал. Любой калека иногда вспоминает о том, какой была жизнь, когда он был здоров, и Миннум, тоскуя по прошлому, испытывал нечто подобное. Он закрыл голову руками. Теперь ему казалось, что дождь смеется над ним. Черные мысли теснились в голове, словно тяжелые гвозди в кулаке кузнеца.

Стоит продолжать врать всем и, главное, себе? Или набраться храбрости и сделать то, что следовало сделать уже довольно давно?

Дождь, перешедший в мокрый снег, замерзал по углам двора и в сумеречном свете блестел, как паутина. Миннум всегда считал двор музея своим. Старику показалось, что это кое-что означает. Вопрос только в том, что именно…

Наконец смотритель встал, вошел в здание и остановился у огня, который полыхал в почерневшем от времени камине. Миннум протянул руки к очагу, чтобы немного согреться. Тут же заклубился дым, а огонь предупреждающе затрещал и замерцал. Миннум вздохнул, покачал косматой головой и, взяв острый гвоздь, проколол кожу на указательном пальце. Выдавив несколько капель крови, он стряхнул их в огонь, который вспыхнул, издав негромкое «Вомп!». Пламя заколыхалось, будто от внезапного сквозняка, ив ту же секунду стало сине-зеленым. Затем оно приобрело нормальный цвет, а перед камином выросла темная фигура.

Явившийся был закутан в полосатую, расшитую бусинками накидку, лицо скрывала белая вуаль с вышитыми письменами. Миннум прищурился, пытаясь определить — женская это фигура или мужская. Хотя какая ему разница! В любом случае показался друуг из таинственного племени кочевников, что бродят по диким пустыням Большого Воорга. Миннум считал, что изначально друуги были рамаханами. Однако они ушли из монастырей, едва в них появились первые ростки неверия и коррупции. Друугов считали волшебниками и мистиками. И даже Миннум их побаивался.

— Зачем ты меня вызвал?

Смотрителю показалось, что друуг не говорил, а напевал.

— Архидемон на свободе.

— Да, на двух Порталах взломаны печати. Пэфорос…

— Пэфорос попал в наш мир? — Миннум раскрыл рот от изумления. — Я думал, на свободе лишь Хоролаггия.

Друуг медленно зашагал по залу.

— Мы знали, что это случилось.

Сила магии друугов заключалась в их языке, однако существовала и еще одна тайна этого племени, которую Миннум раскрыть не смог. «Сколько секретов, — подумал он. — И один страшнее другого».

— Не стоит недооценивать архидемонов, — сказал смотритель, пытаясь утвердиться в глазах друуга.

— Не стоит спешить, стремясь понять намерения архидемонов, — поправил друуг. Бусинки на его накидке мерно покачивались.

Бледные глаза кочевника пугали Миннума.

— Раз Пэфорос вернулся в наш мир, значит, ему нужна Вуаль Тысячи Слез, — проговорил смотритель.

— Ему нужна не только Вуаль, — пропел друуг, — а все секреты, что скрывает За Хара-ат.

— Но ведь Вуаль — это…

— Маасра! До чего ты себя довел, даже не можешь вспомнить нужное слово. — Друуг рассматривал экспонаты в хрустальной витрине. — Когда-то ты прекрасно говорил на Венче и умело использовал силу магии. А теперь! Посмотри, как низко ты пал! — Друуг резко повернулся и взял Миннума за руку. — Когда мы назначили тебя смотрителем и избавили от черного пальца, которым за общие грехи вас наградила Миина, ты не казался безнадежным.

Друуг выпустил руку Миннума и, позвякивая бусами, двинулся к другой витрине.

— Какой толк в смотрителе с провалами в памяти? Миина забрала все, что когда-то составляло твою сущность. Бывший соромиант, теперь ты чувствуешь, что твоя сила утекает, как песок сквозь пальцы. Ты сжимаешь руки в кулаки, а она все равно уходит.

— Мог бы об этом и не напоминать. Я проторчал здесь столько лет в полном одиночестве. Никого не убивал и не гадал по внутренностям мертвых. Некромантией я не занимался с тех самых пор, как попал в музей.

— Ты пытаешься разжалобить меня или сам себя оплакиваешь? — Друуг пел так, что вибрировал каждый камень здания.

— Я отдал гороновый цилиндр Дар Сала-ат. Все сделал так, как велел красный дракон. — Миннум старался не смотреть по сторонам, опасаясь, что друуг изменит реальность. — Я стараюсь искупить вину, хотя, как ты сам сказал, песок все равно утекает.

В молчании друуга сквозило неодобрение.

— У меня был гороновый жезл. И я им не пользовался.

Бледные глаза друуга пригвоздили Миннума к полу.

— Говоришь, стараешься искупить вину? Однако из твоих слов ясно, что ты до сих пор жаждешь власти. Гороновый цилиндр предназначен для Дар Сала-ат. Если бы ты пытался им воспользоваться, тебе стало бы гораздо хуже, чем сейчас.

— Хуже не бывает. — Миннума трясло от переживаемых чувств. — Откуда тебе, святому из святых, знать, что такое быть проклятым. — Он запрокинул голову. — Хочу жить как раньше! — Миннум взвыл от боли и негодования.

— Того, что было, не вернуть. — Немного помедлив, друуг двинулся к очередной витрине. — Впрочем, если захотеть как следует, можно начать новую жизнь.

Миннум удивленно смотрел на друуга, в глазах смотрителя застыли слезы.

От ледяного взгляда пришельца перехватило дыхание.

— Когда-то ты был мудрым, это можно восстановить. Бесконечно благая Миина не лишила тебя такой возможности. Однако мудрость тебе придется искать самому в глубине собственного духа, там, где больнее всего от нанесенной ею раны. Для чего ты меня вызвал, бывший соромиант? — спросил друуг.

Миннум устало ссутулился.

— Мне показалось, что за годы… я…

— Скажи, ты чем-то недоволен?

— Не хочу…

— Нет. — Друуг поднял загорелую руку. — Никогда не говори «не хочу», если точно не уверен, что тебя что-то не устраивает. Ты не случайно оказался в этом благословенном месте. В музее начнется твоя новая жизнь. Если, конечно, ты сам пожелаешь. — Друуг вернулся к камину. — Нравится тебе это или нет, но ты прирожденный смотритель.

— Зачем нужен смотритель, который ничего не знает об экспонатах? — не выдержал Миннум.

— Знание — добродетель, пока его не домогаются такие, как ты. Если оно попадает в лапы тебе подобным, то становится средством для достижения корыстных целей и превращается в оружие.