Михаил Бобров - Висенна. Времена надежды

— Вот здесь их рубили. Я видела! Я до сих пор не могу заставить себя на эту лавку сесть. Ты прости, Игнат, но пусть игра остается игрой. Я тут не останусь!

«Скажет: люблю! — тогда что?»

Глаза в глаза: дважды земные, карие — против карего и зеленого.

— Два кольца забери себе, — выговорил, наконец, Игнат. — На свадьбу. Тебе и… ну, Петру, что ли?

Ирка фыркнула:

— Мелодрама. Блин.

«Не сказал. Не сказал… Не сказал!!!»

Повернулась на пятке. И закричала так, что содрогнулись уцелевшие витражи:

— Ну давай твое письмо! Давай кольца, герой сраный!! Или нет, пусть твои шестерки принесут! Я там подожду, в доме! А ты больше не приближайся ко мне, ясно?!

И выбежала, от души всадив дверное полотно в косяки.

Вошли маги: Ахен, терзающий платиновый локон костяным гребнем; вслед за ним Рикард Олаус, наматывающий на кулак усы. Зелено-золотая мантия Ахена ходила волнами. Темно-синяя с алым кантом — Олауса — развевалась крыльями.

Ахен посмотрел вслед убежавшей девушке:

— Неправильно расстался. Надо было ждать, пока она тебя бросит.

Наместник без улыбки ответил:

— А еще я войну веду неправильно. И вообще я нездешний. Забыли?

Рикард присел на лавку, положил голову на локти и посмотрел исподлобья на своего учителя: что ответит?

Ахен тихонько засмеялся:

— Не забыли. Где там! Представь, я даже тот наш разговор у фонтана помню. Уж если Госпожа Висенна жалует удачей — не для того ведь, чтобы в кабаке пропить!

Спарк рухнул на второй конец лавки, отчего та подскочила. Рикард щелкнул зубами, едва не прикусив язык.

— Я-то думал, моя миссия здесь — Ирку спасти. — повесил голову Спарк:

— И за это — награда. Ладно, награды нет, стало быть и путь еще не кончен. Но тогда что же такое — миссия?

Маг поморщился:

— А ты думал, это тебе на свитке расписанным принесут? И награду ты как-то прямолинейно понимаешь. Ну, подумаешь, девушку не дали. Если ты на самом деле хотел женщину, что мешало? Зато ты теперь свободен, выбирай любую.

Игнат хмыкнул:

— Вы правы. А все равно как-то неприятно: в конце сказки герой получает принцессу…

Рикард Олаус подпрыгнул на лавке, немного не перевернув стол:

— А у принцессы, интересно, кто-нибудь спрашивал?! Сказка не в том, что он ее получает, а в том, что им — обоим! — это нравится. Это вот совпадение и есть сказка!

Спарк эль Тэмр опустил руки на холодные пластины Пояса. Выпрямился. Улыбнулся выжившему осколку витража: мы с тобой еще им всем покажем!

Распорядился:

— Я сейчас напишу письмо. Десять лет мечтал о встрече, и забыл письмо! У Крейна получите мою долю, там три восьмерки колец. Два отдайте Ирине просто так. Подберите кожаный пояс для денег, который на теле носят. Чистый и хороший. Зашейте в него все остальные. А другим девушкам дайте по золотой гривне: возмещение за причиненные неудобства. Пусть сами выберут покрасивее.

Отвернулся к разбитому окну. Жаль витража: не найдешь двух стекол одинаковых; вместе — цветное волшебство, улыбка судьбы. А одним камнем в окно — и нету живой мозаики… Обязательно надо будет исправить.

Повернулся к друзьям, попросил мягко:

— Ступайте.

Книга четвертая. Путник

1. Под белым ковром. (зима 3747–3748)

Итак, еще раз: отчего же я не могу существовать?

Мне около тридцати лет… правда, зовут меня не Максим Камерер и совсем уж не пан Белорецкий… и мемуары писать я не собираюсь… Пока. Мне всего только тридцатник. Примерно. Здешние годы длиннее земных, а вычислять точно — какой смысл?

Итак, я молод (Ух! Эх! Ой…), здоров (грудь побаливает на холоде, ну да ладно), не обременен семьей, не связан общественным положением… только обещанием. Наверное, можно назвать это обетом. И я в походе с верными друзьями; и уж цель наша — ну, благородней некуда.

Словом, после десяти лет жизни — не сказать, чтобы мирной и спокойной! — я достиг, наконец, той самой точки, с которой многочисленные герои всего, мной прочитанного, едва лишь начинают приключения. «Утро своего тридцатилетия Ходжа Насреддин встретил у ворот Бухары».

М-да, ближайшие ворота туман-его-знает-где, да и попрохладней тут, чем в бухарском оазисе. Градусов на шестьдесят; по-здешнему — семь с половиной восьмерок градусов. Еду верхом по заснеженному полю… руки удобно отогревать на шее коня, она теплая. Еду от вешки до вешки, больше тут и глазу остановиться не на чем. Вон там, за спиной, остались земли ХадХорда. А во-он там слева, на самом краю неба, чернеет пуща; невысоко сидящее зимнее солнце скоро нырнет в ее ломкие волны. На восток же просто белая мгла, степь — сколько хватает взгляда. Едем вчетвером. Ради недоброго случая влезли в броню, а поверх натянули тулупы — овчиной внутрь. Кроме брони, есть и оружие. Например, имя моего меча — Улыбка. Хотите выяснить, почему? О-о, потерпите! Когда вдруг нападут злые враги… неважно, кто. Враги. Тотчас и окажется, что на самом-то деле я мастер деревянного слова и клинка. Насчет слова сомнения есть? А клинком владеть Лотан меня учил, не ктонибудь! И один из моих друзей великий маг (Рикад Олаус уже доучился и вполне способен приготовить «рыцаря, запеченного в панцире»), а второй славный воин (Майс, ты бы хоть кивнул! Заснешь ведь!) А третий вовсе лишенный наследства знатный изгнанник (Ратин, что это твой герб подозрительно похож на клеймо местного великокняжеского рода? Молчишь?) И что сам я, несмотря на очевидные достоинства, насквозь несчастен в личной жизни… «По причине скудости ума, невосполнимой никаким усердием…»

Типичнейший герой!

Так почему же я не могу существовать?

Может быть, потому, что герой должен совершать геройские подвиги. Мотаться по стране «от битвы до бабы», разрубая оковы и сокрушая темницы. У героя должен быть мудрый бородатый советник, загадочно покачивающий головой перед кодовыми замками. «Врата Морийского государя Дарина открывает заветное заклинание, м-мать!» А еще у героя должна быть политкорректная «группа товарищей», состоящая из… Ну, кому интересно, пусть найдут «Малый набор фэнтезийщика», где С.О.Рокдевятый все изложил русским по-белому. Я же вместо пересказа Свиридова ограничусь замечанием, что ничего из предписанного им набора при себе не имею. Стало быть, в герои стандартной фэнтези не гожусь.

Но ведь есть еще нестандартная. Неформатная, так сказать. И вот там-то! О-о-о! Эт-то жулики! Они замышляют!.. Тебе страшно?

Мне — да.

Так, чего это там на горизонте? Избушки? Такой же П-образный хутор, как у нас в Пустоземье строят. Вот, не зря лошадки фыркали. Постоялый двор — полежалый забор. Шутка прошлогодняя, но в дело еще годная. К вечеру добредем. Конский шаг обычно быстрее человечьего. Если снег коню не по грудь, конечно…