Марина Ли - Школа Добра

Балконная дверь приоткрылась, и сначала с наигранно счастливым видом мне навстречу выпорхнула Элиза, опалила меня ледяным взглядом и умчалась в толпу гостей, и уже после этого появился тот, чьего возвращения я ждала больше всего на свете. Он улыбнулся мягко и нерешительно, а потом заметил мое выражение лица и нахмурился.

– Я не стану извиняться!

Что? Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет не то, о чем я подумала.

– Юлка, ты же девушка! Ты должна понять всю щепетильность ситуации.

Смотрю на него безмолвным возмущенным столбом, а он всю пятерню в волосы запустил и решительно так:

– Впрочем, можешь дуться, если хочешь. Но я все равно считаю, что порядочный мужчина, выясняя отношения со своей бывшей девушкой, обязан позаботиться о том, чтобы не унизить свою даму еще и свидетелями.

Бывшую девушку? Проклятье! Меня угораздило влюбиться в бабника! Сколько, интересно, в зале девиц, которых мой муж может назвать бывшими девушками? И почему, к чертям собачьим, я думаю сейчас об этом? Словно это самая большая моя проблема...

– Алекс...

– Клянусь, и ее отца, и мою мать я поставил в известность о своих намерениях. И мне жаль, что светлый король не сообщил об этом своей дочери. На самом деле, жаль. Я так и сказал Лизе. И объяснил, что дедушка дедушкой, а... Юлка, ты так смотришь, что я начинаю сомневаться в своей правоте. И мне это не нравится. Разве я не прав?

Он, наконец, замолчал и как-то неуверенно для столь пламенной речи взял меня за руку. Не знаю, чего мне хотелось больше: ударить его или расплакаться, уткнувшись лицом ему в грудь, поэтому я, игнорируя все правила ведения беседы и законы логики в принципе, произнесла:

– Сними с меня это.

Секунда – и неуверенный взгляд трансформировался сначала в растерянный, затем в испуганный, недоверчивый и, наконец, злой.

– Что случилось?

Покосилась на него подозрительно. Правда, не понимает? И почему злится? На меня?

– Юлка, не молчи! Ответь немедленно!

Проклятый камень, по-моему, прожег дырку в моей коже и достал до сердца. Потому что именно оно взвыло от боли, а я уже вместе с ним, привлекая к себе внимание гостей темной именинницы.

– Б-болит! – простонала я, растягивая губы в улыбке. – Чудовищно просто. Что ты надел на меня?

Александр перевел взгляд на рубин, скрипнул зубами и двумя пальцами взялся за камень. Я даже сквозь шум музыки, разговоры  и смех веселящихся людей услышала зловещий скрежет. А потом:

– Она не могла. Проклятье!.. Расскажи... Расскажешь мне?

Хорошо, что он сообразил построить предложение, избегая повелительных конструкций. Не хотелось бы ощутить на себе еще один стимулирующий к действию выброс силы камня.

Рассказывала я срывающимся шепотом. И даже не рассказывала, а жаловалась просто. На боль, на досаду, на страх и обиду. Да, на обиду, потому что я...

– Потому что ты единственная, солнышко мое! – перебил Алекс, когда я с рубина соскочила на принцессу. Правда, не нарочно, оно как-то само получилось. – Мое сладкое ревнивое солнышко. Повернись, сниму с тебя это...  – испуганно посмотрел на меня из-под челки и, выпуская камень из рук, исправился:

– То есть, можешь повернуться, чтобы я его снял к демонам?

Я что, на самом деле такая ревнивая? Черт, почему я снова не о том думаю? К чертям королей и королев. К демонам, как Алекс говорит.

– А твоя мама?

Вместо ответа муж зарычал. Не хуже, чем Ингрид... чем Сонья. Может, даже лучше. Ладно, не буду нервировать человека, тем более что он так просит. Повернулась к нему спиной, слегка наклонила голову и наткнулась взглядом на его величество Илиодора. Он смотрел прямо на меня, с интересом, удивлением и... восторгом? радостным ожиданием?

Дернулась, собираясь остановить Александра, но его пальцы уже легко согрели мою кожу вокруг застежки нежеланного украшения, а губы шепнули отпирающие слова. И сразу следом за ними:

– Черт! Твой папа меня убьет.

Я потянула за ожерелье, но оно осталось висеть на шее, как и прежде. Его величество светлый король улыбнулся мне широко и искренне и даже подмигнул игриво. Скотина.

– Причем тут папа? – спросила я, рассеянно думая над тем, как сообщить Александру новость о том, что, кажется, мы единственные, кто до недавнего времени думал, будто ошейник получится легко и без проблем снять.

– Ни при чем, но я же теперь за тебя отвечаю... Идем, – схватил меня за руку и потащил к выходу из зала. – Я разберусь. Мне главное сейчас за языком следить, – извиняющийся несчастный взгляд на меня. – Прости.

Мы продвигались довольно быстро, ловко лавируя между танцующих пар, и мое темнейшество на ходу успевало озвучить мне дальнейший план действий:

– Я сейчас провожу тебя к нам... Нет, к нам нельзя, не хочу, чтобы ты одна оставалась. Значит, вниз пойдем вместе. Есть один человек...

Слушала я не очень внимательно, если честно, потому что, во-первых, едва успевала следить за тем, чтобы не наступить на подол собственного платья – все-таки бальные платья жутко неудобная для бега штука. А во-вторых, я обратила внимание на то, что следом за нами, одновременно с нами и нам наперерез двинулись сразу несколько человек. Не знаю, заметил ли эту синхронность действий кто-то еще, потому что со стороны все выглядело довольно естественно, но глаз эти четверо человек с нас не сводили.

Даже зло взяло. Ладно, интерес обоих монархов мне был понятен, а синхронность их действий сейчас говорила об одном: венценосные кузены вступили в сговор. Пока непонятно, с какой конкретно целью, но в любом случае, приятного мало в том, чтобы чувствовать себя пешкой. Ох, не задались у меня каникулы в этом году, прямо скажем. Об этом и скажу своему ректору, как только он нас догонит. Не зря же торопится с хмурым видом. Да, скажу. И еще пожалуюсь на правах молодой жены его сына. Единственной жены, попрошу заметить, на разных настырных принцесс, которым и после уединенной балконной беседы, видимо, не все стало понятно.

Элиза Сияющая подхватила под ручку своего папеньку и о чем-то тому шепнула. Светлый король благосклонно улыбнулся, кивнул, и они продолжили свой путь в нашу сторону.

– Александр, у нас хвост, – попыталась привлечь внимание мужа к погоне.

– Нет у меня хвоста, он только... Какой хвост? – он остановился и огляделся по сторонам. – Ах, вот оно что...

Ну, наконец-то.

– Значит, так?

Алекс, очевидно, понял что к чему, чего нельзя было сказать обо мне. Утешало одно: мой муж вдруг успокоился, остановился у колонны и, приобняв меня за талию, стал ждать, пока вся четверка к нам присоединится. Мне было немного страшно, но грела мысль о том, что Вельзевул Аззариэлевич уж точно не даст меня в обиду. Ну, и еще теплилась надежда на то, что наконец-то все закончится. Так или иначе. И мне, кажется, уже было все равно, как именно, лишь бы меня оставили в покое.