Джин Вулф - Чародей

Первые же теплые дни показали со всей очевидностью, что дочери Ангр, повергавшие в ужас врагов, не в состоянии сражаться дальше. Идн, вместе со Своном, Мани и немногочисленными подданными, направилась обратно на север, но на подступах к горам они столкнулись с северным войском каана, которое уже разграбило Иррингсмаут и опустошало деревни, забирая у крестьян продовольствие для отправки на юг. Отброшенные назад, они присоединились к отряду местных жителей и продолжали отступать с боями, находя убежище в больших и малых замках, которые остерлинги быстро захватывали, и наконец достигли Редхолла. Перед последней нашей битвой из сотни дочерей Ангр в живых оставались двадцать восемь, а после нее — двадцать семь. Неожиданное, не по сезону похолодание дало великаншам возможность сражаться, и тогда Свон отдал приказ совершить вылазку, но представлялось очевидным, что теперь до первых заморозков они сражаться не смогут.

— Вы хотели бы встретиться с командиром отряда, присоединившегося к нам во время отступления? — спросил Свон. — Вон он стоит. — Он махнул рукой, и капли дождя, теперь уже не такого холодного, посыпались с рукава кольчуги.

Я сказал, разумеется, что очень хотел бы познакомиться с ним. В свое оправдание я добавлю здесь, что сумрак еще не рассеялся и человек, на которого указал Свон, был в плаще с надетым на голову капюшоном.

— Сэр Тауг! Сэр Эйбел жаждет поговорить с вами, и меня удивляет, что вы не рветесь поговорить с ним.

Тауг сумел улыбнуться и протянул мне руку. Я спросил у него, как плечо, и он сказал, что в полном порядке. Я вскоре обнаружил, что это не так, но оно уже заживало.

— Я сказал вам однажды, что не хочу быть рыцарем, а вы ответили, что у меня нет выбора, — сказал Тауг, — и мы оба были правы. Пришли остерлинги, а в нашей деревне не было ни одного человека, способного возглавить сопротивление, который умел бы сражаться, так что пришлось мне. Поначалу меня не хотели признавать командиром, и потому я просто сражался в первых рядах, подавая пример. Мы отразили два набега, а потом к нам присоединился вольный отряд. Наш домашний скот угнали, а ячменные поля вытоптали, и мы ушли на юг. Мы добрались до поместья, где осталась Этела, но они только-только начали восстанавливать там стены. Она здесь, вместе с отцом и матерью.

Я спросил, не Вил ли отец Этелы, и Тауг кивнул.

— Они не хотели говорить этого, поскольку не были женаты, сэр Эйбел. Но теперь они поженились. Однако он не желает, чтобы его называли милордом. Он по-прежнему просто Вил.

— Совершенно верно, — пробормотал Свои.

— Но я теперь сэр Тауг, а сэр Свон — принц Свон. Он посвятил меня в рыцари, поскольку я был его оруженосцем на севере.

Я снова кивнул.

— В общем, он посвятил меня в рыцари, и мы с Этелой собираемся пожениться в следующем году, коли будем живы.

Гильф встал на задние лапы, положил передние на плечи Таугу и принялся лизать ему лицо. Это удивило и позабавило меня больше всего остального. Даже сейчас я невольно смеюсь, вспоминая эту сцену.

— Здесь с нами еще кое-кто, о ком мне следует упомянуть, — продолжал Тауг. — Вы всегда любили их. Старая чета из Йотунленда, слепой старик, который был там рабом на одной ферме.

И тогда воспоминания нахлынули на меня: разоренные города и деревни; глаза Арнтора; пьяная улыбка его сестры; пустое очаровательное лицо его королевы. Дни, проведенные в подземной темнице; холодное дыхание смерти; хижина Бертольда Храброго, ветер в кронах деревьев. Поцелуй Дизири, ее длинные ноги и тонкие руки, зеленые пальцы длиннее моей кисти. Молодая Герда, какой она осталась в памяти Бертольда, с соломенными волосами и веселыми глазами. Мег в зале Утраченной Любви. Дворец Леди посреди чудесных лугов, испещренных цветами, которые суть звезды, — и еще тысячи, многие десятки тысяч воспоминаний.

И я, всего мгновением ранее смеявшийся, вдруг расплакался. Тауг обнял меня, точно малого ребенка, и стал утешать, как, наверное, мать когда-то утешала его самого:

— Ну, ну… Не надо. Это все пустое.

Прибыл всадник (тот самый Ламвелл Чаус, с которым я бился на алебардах на турнире), настолько измученный, что едва держался в седле, на лошади, настолько загнанной, что она рухнула наземь и испустила дух, едва седок спешился. Король не погиб, он находился на юге и отчаянно нуждался в подкреплении. Мы устроили совещание, и я сказал, что поеду, что остальные могут ехать или нет, но король, освободивший меня, нуждается во мне, и я поспешу к нему на помощь. Поук и Анс поддержали меня, а их жены поддержали своих мужей; и наверное, они пристыдили многих. Идн сказала, что вынуждена отказаться, ибо дочери Ангр не в состоянии сражаться летом и едва ли смогут совершать переходы в течение дня — им пришлось бы идти ночью, причем часто останавливаясь на привалы. Теперь, когда враг в этой части Целидона разбит, они со Своном отправятся на север, надеясь на похолодание в горах. Они потеряли две трети своего войска, служа чужому королю, и оказали существенную помощь в битве при Редхолле. Мы согласились с доводами Идн, некоторые из нас неохотно.

Затем я поговорил с Идн наедине; именно тогда она рассказала мне о визите Ури и о разговоре с Вальфатером. Когда мы обсудили оба предмета, я попросил ее о милости.

— Мы выполним любую вашу просьбу, коли это в наших силах, — сказала она, — и мы останемся с вами, коли вы нас попросите. Но без нашего супруга от нас будет мало пользы.

— Вы можете оказать мне огромную услугу, ваше величество, без особого ущерба для себя. Я отдал вам Бертольда и Герду, чтобы они прислуживали вам на севере. Вы вернете мне их?

Она вернула с великой готовностью.

Не ограничившись одним благодеянием, она присвоила Пейну титул барона своего королевства — по всей форме, в присутствии свидетелей. Затем граф-маршал объявил, что в случае его смерти лорд Пейн Йотунхоумский унаследует его замок, земельные владения и все прочее имущество.

Я отправился бы в путь на следующее утро, когда бы не опасался, что на юге плохо с продовольствием. Два дня мы провели, собирая все съестные припасы, какие только могли найти. У меня имелась еще одна причина задержаться. Я надеялся, что Облако присоединится ко мне. Тогда бы я оставил всех прочих позади и поехал прямиком к королю Арнтору. Но она не появилась, хотя я звал ее каждую ночь. Облако была последним подарком Вальфатера, и мне казалось, она знает, что я нарушил данную ему клятву, и исполняет мягкое наказание, мной заслуженное. После нашего выступления из Редхолла я больше ее не звал.

Глава 37

ПЯТЬ СМЕРТЕЙ И ТРИ ЖЕЛАНИЯ