Вениамин Шехтман - Мэджик юзеры

Добравшись до возвышенности показавшейся ему многообещающей, он залез на пихту (или лиственницу) и там, обнаружив, что сигнал, хоть и слабенький, но есть, сочинил сообщение "все ок машинку у Яши взять забыл буду выходить на связь раз в неделю если не сдохнет аккум пиши" и смс-ировал его Рите. Для надежности, стоило бы подкинуть телефон повыше, чтобы он покрепче взял сеть, но ведь небось разобьется. Ладно, вроде и так ушло.

На обратном пути Игорь собирал грибы, а на подходе к ручью начал высматривать дичь. Тут его ждало полное разочарование о причинах которого он сразу же догадался. Сам же и распугал всю живность своим фейерверком. И что теперь, голодать на одних грибах, таскаться на охоту черте куда или кочевать? С решением Игорь решил подождать, а пока поджарил грибов и покурил.

Трапеза помогла сократить количество рассматриваемых вариантов до двух: грибы — чудесная пища, но только в качестве закуски или гарнира, а никак не основы рациона. На заре отрочества, Игорю довелось гостить в одной нечерноземной деревне, где вынужденно пренебрегали этим правилом. Голодные времена, добрые, но бестолковые и сильно пьющие люди и, как результат, грибами, которые в избытке родила земля, кормились и двуногие и четвероногие, включая глубоко от этого несчастных цепных псов. Картошка там, отчего-то росла только на колхозном поле, охраняемом по традиции тех лет ОМОНом. Самые отчаянные из жителей ходили в ночные набеги, а затем из их добычи искусные бабы изготовляли брагу, а когда хватало терпения то и самогон.

Самогону, я бы сейчас, пожалуй, не выпил. Выпил бы шерри, да ведь и его нету — подумал Игорь. Дурацкое место. Ельник этот, ручей… Не стану здесь жить, стану кочевать. Буду ходить, пока не добуду кого-нибудь мясного, добыв — метать громы и молнии, а лесные обитатели пусть себе боятся и разбегаются, еда-то у меня уже есть. А наутро — заново. Но сегодня не пойду никуда, спать стану.

И стал, только на этот раз озаботился костром, который гарантированно проработал бы до утра. Отчего, утром чувствовал себя гораздо лучше, да и выспался, проспав до полного солнца.

После чуть более полновесного, нежели накануне, завтрака, Игорь решил не выступать в поход сразу, а сперва зафиксировать те магические приемы, что затвердил вчера.

Изведя несколько блокнотных листов на записи и почеркушки, он сунул карандаш за ухо, вздохнул, вырвал и скомкал написанное. С описанием производимого магией эффекта, никаких проблем: "Синий с зелеными сполохами штопор, в полете сплющивается, при попадании в дерево разрывает его, но не поджигает. Без взрыва, без жара.". Но ни описать словами, ни зарисовать нужные позы и движения не удавалось. Игорь подумал и нарисовал раскадровку на которой человечек из палочек поворачивался и, подпрыгнув, выбрасывал вперед левую руку, а правой поддерживал левый локоть. Стрелочки показывали направление каждой части тела в каждой из фаз движения. Да, если все сделать правильно, перед человечком из неоткуда совьется лимонно-желтый вихрь и помчится туда, куда указывает вытянутая рука, а достигнув препятствия, обтечет его и взорвется вместе с ним.

Встав, Игорь постарался в точности выполнить все, что нарисовал. Увы. Вместо вихря — небольшой лазурный клубок, распавшийся в воздухе в голубую пыль. Теперь, выкинув рисунки из головы, Игорь воскресил в памяти вчерашние ощущения и проделал все памятью не столько головы, сколько тела. О! Желтый вихрь!

Пожав плечами, Игорь расстался с идеей о схемах и записях. Раз без них лучше, так тому и быть. А в блокноте стихи буду записывать, если вдруг сочинятся, — так он решил. Только, вряд ли, — добавил он про себя.

Решение себя в целом оправдывало. Чтобы не заблудится, Игорь каждое утро шел на восток, пока не натыкался на кого-нибудь съедобного. Лес дичью не кишел, но и голодать Игорю не приходилось. Даже учитывая здоровый воздух и выматывающие магические тренировки, а и то и другое изрядно способствовало улучшению аппетита, жаренный тетерев, а то и глухарь раз в два дня, да с приварком из грибов и ягод, вполне его насыщали. С магией тоже все обстояло недурственно, особенно же радовало Игоря то, что помимо всякого рода "метательных орудий", наконец начали получатся чуть более сложные вещи. К примеру, ему удалось случайно создать, а главное запомнить и воспроизвести, переливающуюся от прозрачно-янтарного к фиолетовому, висящую в воздухе волну. Колеблющуюся и медленно смещающуюся вокруг оси, которой служил сам Игорь. Но державшуюся не более минуты, а потом расслоившуюся и исчезнувшую. Игорь понятия не имел, на что эта волна годна, но получил огромное удовольствие от того, что, как бы чувствуя невидимое натяжение он удерживал ее на месте, а она никуда не улетала и не взрывалась.

Очередной ручей, каких Игорь пересек уже немало, утолил его жажду. Когда круги от зачерпывавшей воду ладони разошлись, а зыбь улеглась, ручей отразил заросшую щетиной физиономию. Игорь с неодобрением рассматривал свое отражение. Чумазый, глаза красные, зубы настолько грязные, что почти бурые. Одичал совсем — подумал Игорь.

— У-уху. — согласился кто-то выше по течению. — Пф-фр.

Игорь осторожно повернулся и увидел склонившегося к воде лося. Мясистая нижняя губа сохатого погрузилась в воду. "Деликатес!" — вспомнил Игорь. Но никаких мер по добыче деликатесной губы и всего того, к чему она крепилась, не предпринял. Счел невозможным, поскольку в лосе было куда больше от слона или верблюда, которых он уважал, чем от говядины, которую с удовольствием ел.

— Но, вообще, настоящего мяса было б неплохо! — сказал Игорь вслух и залюбовался тем, как лось, хоть и не особенно испуганный, но встревоженный, быстро и грациозно, несмотря на кажущееся нелепым телосложение, покидает водопой.

Подойдя к месту, где пил лось, Игорь положил ладонь поверх глубокого отпечатка копыта на дне ручья. Ледяная вода покалывала кожу, а ему казалось, что он чувствует ладонью как уже вдалеке, копыто оставившее след, снова и снова погружается в мягкую лесную почву, оставляя такие же громадные раздвоенные отпечатки.

Но когда Игорь снова пустился в путь, желание отведать свежего, а главное — большого мяса, окрепло и принудило его внимательно всматриваться и вслушиваться. Рыжеватое пятно, мелькнувшее между стволов, привлекло его внимание. Игорь замер, а убедившись что кто-то большой таки копошится впереди и, убегать не собирается, осторожно, на полусогнутых, пошел к нему.

Медведь на Игоря внимания не обратил и дал ему полную свободу сидеть замерев в нескольких шагах от зверя. Игорь не сомневался в своей способности "подстрелить" мишку. Но ведь он умный. И симпатичный, хотя, конечно злой и коварный. И, главное, наверняка нашпигован эхинококком или еще какими глистами.