Вениамин Шехтман - Мэджик юзеры

Такое — заслуженное курение, было подлинным удовольствием и Игорь, наслаждался каждой затяжкой, как Корвин в узилище. Но желудок дымом не заполнишь и, вытянув сигарету до самого фильтра, он аккуратно подбросил окурок поближе к полыхающей коряге, а сам порыскав в округе, нашел еще пару сухих елочек взамен уничтоженных. Разломал их на ровной длины полешки и воткнул в землю, невдалеке от огня. Повесил на столбики мокрые ботинки с носками, а штаны отжал и набросил на лапу ближайшей к костру ели.

Утопая по щиколотку во мху, сделал круг и нашел молодую рябинку, которую не дрогнув сломал и повозившись с неподатливыми зелеными ветвями, сделал таки несколько тонких и гибких шампуров и один крепкий шпырь в руку длиной. Помытые грибы насадил на шампуры, а те воткнул перед огнем. Шпырь же, предназначался для рябчика. Было у Игоря искушение просто воткнуть палку птице в зад, но он все же преодолел брезгливость и взялся за потрошение. И чего, спрашивается, так перед самим собой понтовался? Взял бы хоть ножик перочинный! С такими мыслями, Игорь прокусил птице живот и пальцем выгреб потроха. Прополоскал в ручье рот и тушку рябчика, бросил в воду кишки ("рыбкам") и тогда уж надел птицу на шпырь, закрепив полоской рябиновой коры.

Конечно, птица с палки свалилась прямо в огонь. Но даже такая, местами горелая, а местами совершенно сырая, извалянная в пепле, она показалась Игорю необычайно вкусной. Грибы вкусными не показались, но и их Игорь уплел с энтузиазмом, обильно посыпая солью и радуясь, что хоть это благо цивилизации он с собой взял. А то, хорош бы он был, разыскивая солонцы, которые тут еще неизвестно есть ли, или соля пищу золой.

Коряга догорала, елочек тоже хватило бы ненадолго, да и сумерки подступали. Снова пройдя вдоль русла ручья (углубиться в лес и потеряться оставив сушащиеся ботинки — не хотелось), но уже в другую сторону, Игорь насобирал дров, а для ночлега присмотрел здоровенный выворотень, чуть выше по течению. Перетащил к нему костер и оставил как можно ближе к щиту из переплетенных корней и земли. Нашел сухую елку потолще и подволок к костру, но в огонь не положил. Сдвинул костер на пару метров от выворотня, сунул в него конец бревна, а сам лег на костровище. Завернул ноги в свитер, застегнул капюшон ветровки и сунул кулак под голову. Земля под ним была теплой, правда, сырой. Жар костра отражался от выворотня и Игорь быстро уснул.

А проснулся среди ночи, продрогший и весь скрюченный. Костер прогорел куда раньше, чем он надеялся, спина болела от холода, сырости и общей усталости, а пальцы рук горели и стреляли болью до самых плеч, видимо от упражнений с разжиганием огня. Кое-как Игорь перемогся до рассвета, а едва небо посерело попробовал зажечь остаток бревна, которое ночью перегорело в середине и половинки раскатились в стороны.

Сил на магию не было, пальцы не разгибались и Игорь долго оттирал их мхом, дул на них и приплясывал, сунув руки под мышки, пока кисти не обрели хоть какую-то гибкость. Поприседав и помахав руками, Игорь ощутил некоторую готовность к новой попытке. От удара янтарной капли бревно подлетело высоко в воздух, но по крайней мере упало обратно горящим. Игорь стоял над ним, пока не согрелся. Одновременно с тем как он ощутил себя боле-менее живым и здоровым, рассвело окончательно. Штаны и ботинки оказались мокрыми, на этот раз, вероятно, от росы или тумана.

Холодный полусырой гриб на завтрак не взбодрил его и даже сигарета, показалась мало что волглой, так и еще слишком резкой и вонючей. Но вышедшее солнце начало не только светить, но и греть, а вместе с температурой воздуха поползло вверх и настроение. Не желая давать лени и праздности никакой лазейки, Игорь влез на высокий берег и приступил к тренировке.

Нет, не зря он усердно упражнялся в поезде. По крайней мере, окончательно стал понятен принцип. Вложенная в движение сила определяла силу энергетического выброса, как сформулировал это для себя Игорь, а движения рук и корпуса задавали форму, которую примет магия, покинув его тело. Вот только на практике, контролировать пока получалось только первое. С силой Игорь более менее разобрался, но вот форма контролю не поддавалась. То есть, повторить раз получившееся, Игорь с большим или меньшим успехом мог, а вот заранее предсказать что получится, если сложить пальцы вот так и изогнуться вот эдак — ну никак. И равно Игорь не мог понять что ему надо сделать, чтобы получить эффект с заданными параметрами, скажем метнуть бирюзовую молнию, которая в полете рассыпется синими искрами.

Игорь решил сперва пойти по легкому пути, чтобы заиметь некий устойчивый арсенал. Он вертелся, вскидывал руки, приседал и корчил рожи, а вокруг него вспыхивали всеми цветами какие есть в самой объемистой палитре, молнии, вихри и сгустки магии. Восторг переполнявший его, Игорь не взялся бы выразить ни словами, ни песней, ни танцем, ни барабанным боем. Упоение и страсть, которые охватили его, могли найти выражение только в магии же и, как казалось Игорю, оттого его магия и была такой шумной, многоцветной, взрывной.

Если эффект какого-то приема ему особенно нравился, то Игорь пытался воспроизвести движения вызвавшие его. Иногда получалось. А когда солнце поднялось в зенит, Игорь не мог больше шевельнуть ни рукой ни ногой. Он осел на землю и растекся как объевшийся осьминог. Лежал и блаженно пялился в небо. Даже курить не хотелось.

Пора бы дать знать домой, что я прибыл и в порядке — подумал Игорь, когда его вывел из полузабытья упершийся в ребра мобильник. Машинка уведомила его, что сеть не ловится, а аккумулятор на половину высажен. Вставать было тяжело, но тяжесть была приятной, не пригибающей к земле, а позволяющей почувствовать наличие каждой мышцы, а сами мышцы были еще горячими, не остывшими после прыжков и пуляния магией и Игорь без труда взобрался на дерево, особенно после того, как преодолел первые, лишенные ветвей метры. Дерево, хоть и стоящие в самой высокой точке округи, поймать сигнал не помогло. Может, с самой верхушки и вышло бы, но Игорь туда вскарабкаться не мог — слишком частые ветки и тонкий ствол. Оставалось вернуться к дороге, там ведь местность была повыше.

Шагая по своим вчерашним следам, Игорь размышлял о суетности прогресса. Он хорошо помнил (детские воспоминания — яркие), что в раньшие времена не было заведено прикладывать столько усилий, только для того, чтобы сообщить о своем местонахождении и состоянии. Отбил бы на обратном пути телеграмму "приеду зпт встречай тчк" и всех делов. Нынче — не то. Пропадешь на пару дней — уже волнуются.

Добравшись до возвышенности показавшейся ему многообещающей, он залез на пихту (или лиственницу) и там, обнаружив, что сигнал, хоть и слабенький, но есть, сочинил сообщение "все ок машинку у Яши взять забыл буду выходить на связь раз в неделю если не сдохнет аккум пиши" и смс-ировал его Рите. Для надежности, стоило бы подкинуть телефон повыше, чтобы он покрепче взял сеть, но ведь небось разобьется. Ладно, вроде и так ушло.