Анафема - Кери Лейк

- Я возьму.

Снова подойдя к шкафчикам, она вернулась к камину с двумя чашками, одну из которых пролила на пол, когда хромая возвращалась. Другую она поставила перед Зевандером вместе с темной бутылкой с пробкой. Поставив мою воду на пол рядом с моим стулом, она села и, потыкав ложкой в рагу, я ждала, когда она сделает первый глоток.

Словно почувствовав мой взгляд, она подняла глаза на меня, и я прочистила горло, помешивая рагу ложкой. - Пахнет восхитительно.

- Женщина боялась, что я отравлю ее? - Она мрачно хмыкнула и зачерпнула ложкой в рот. - В последнее время это меня не особо беспокоит. Даже твой Змеиный Зуб.

Я поднял бровь. - Ты употребляла яд?

- В той или иной форме. Но в рагу его нет. - Она съела еще одну ложку, и я повернулся к Зевандеру, который понюхал рагу, сморщив нос, прежде чем съесть кусочек.

В его мире рагу был сытным, с большим количеством свежих овощей и мяса. Зимнее рагу в Фоксглаве всегда было жидким, в нем были только корни того, что было собрано и сохранено с предыдущего лета.

Увидев его, я тоже взяла ложку и попробовала. Даже его пикантный вкус согрел мой живот. - Итак, моя сестра... ты ее вообще не видела?

- Ни разу. - Она снова отхлебнула рагу и опустила миску на колени. - Где ты встретила своего попутчика? Он кажется довольно мускулистым для этих мест. - Хотя она не потрудилась посмотреть на него, было ясно, что она говорит о Зевандере. - Он не разговорчив, да? За исключением тех случаев, когда угрожает.

Зевандер поднял бутылку с вином, вытащил пробку и понюхал ее, как и рагу. Казалось, он остался доволен, и налил себе в чашку. - Может, ты расскажешь мне, откуда ты знаешь язык никстероси? — спросил он, опрокинув чашку, не моргнув глазом, а затем поставил ее обратно и налил себе еще одну порцию.

Прежде чем я успела заступиться за нее, поскольку я все еще могла поклясться, что все это время говорила на фонковском, на лице Элоуэн появилась улыбка.

- Можно было бы подумать, что за столетия жизни здесь я забыла свой родной язык.

У меня отвисла челюсть, и я сжала пальцы вокруг чашки, чтобы не уронить ее.

- Лунасир? — спросил Зевандер, сделав еще один глоток.

- Ниливир. Меня отвергли лунасиры, — сказала она с горечью. - Поэтому я покинула свой дом и отправилась на север. - Сделав еще один глоток, она медленно жевала мясо и посмотрела на меня. - Меня приняли корвикаи.

- Это было почти тысячу лет назад, учитывая, как долго Корвус-Кепп стоял заброшенным. Это делает тебя самым старым ниливиром, которого я когда-либо встречал. - Зевандер наклонился вперед, и в его выражении лица было несомненно любопытство. - Ты знала корвикаи.

- Да. Я прожила с ними большую часть своей жизни. Им не были важны власть или статус.

Они приняли меня такой, какая я была. Живой, дышащей эфирианкой.

Зевандер опустил локти на колени. - Ты была там, когда они бросили замок?

С безрадостным смешком она покачала головой. - Это то, что говорит тебе история, молодой человек? Что они так легко отказались от своей земли?

- Моя история говорит мне, что они никогда не существовали, — возразил Зевандер. - Я был в крепости Корвус. Я видел надписи на стенах.

Она подняла брови и повернулась на стуле. - Тогда ты знаешь правду. Эти слова были моими. Написаны кровью. - Она устремила взгляд в сторону, погрузившись в раздумья. - Их выгнали из их дома и погнали в Круссурийский ров.

- Там же находится Гримсвуд, не так ли? — спросила я, вспомнив историю, которую рассказала мне Аллора.

- Да. - Она прищурила глаза, глядя на меня. - Жрица. Ее заставили смотреть, как умирает ее народ, а потом превратили в дерево посреди ада. Пожираемое ужасными существами, обитающими на дне этого рва.

- Кем? — вопрос Зевандера, казалось, оттолкнул ее, и ее губы скривились от отвращения.

- Теми в золотих доспехах. Жадными зверями, жаждущими завладеть вейном, проходящим вдоль крепости Корвус.

- Соласионы. И как ты выжила после нападения? — настаивал он.

- Я сбежала. Жрица дала мне последнюю розу Морсаны. Подарок самой богини.

Она улыбнулась мне. - Они цветут только в Нефирии. Жрица сказала мне бежать в земли смертных. Что она видела видение ребенка, который однажды отомстит за наш народ и возглавит новое поколение корвикаи.

Холод пробежал по мне, когда я слушала ее рассказ, гадая, не имела ли она в виду меня. Если я была тем самым видением тысячелетней давности.

- Я не поверила ей, но все равно сбежала. Прошла через умбравале, где ждала этого ребенка. И ждала. Веками я наблюдала за смертными в их банальной жизни, воюющими друг с другом и сражающимися за своего единственного бога, ожидая дня, когда я смогу вернуться домой. - Печаль овладела ее выражением лица. - О, как я этого жаждала. - Тоска в ее голосе сменилась серьезностью, когда она сказала: - Затем появилось еще одно существо. Это существо было злобным и мстительным.

- Существо в лесу, - уточнила я.

- Он называет себя Кадаврос, бывший маг короля. - Она фыркнула и покачала головой. - Это уловка, чтобы скрыть то, что в нем.

- И что же это? — спросил Зевандер, явно не впечатленный женщиной и ее загадочными словами.

- Пестелиос, бог болезней и голода. Дядя богини Морсаны.

Зевандер нахмурился. - Это бог, который решил поселиться в простом маге.

Длинным, отросшим ногтем она грубо выковыривала что-то, застрявшее в зубах. - Вера в богов уже не та, что была раньше, знаете ли. - Вера — это сила. Без нее боги не существуют по-настоящему. Поэтому некоторые из них выбрали более материальное воплощение.

- Если он бог, как простые эфирийцы смогли изгнать его? - Скептически покачав головой, Зевандер ответил: - Даже септомир не обладает силой, способной соперничать с богом.

- Даже бог обладает силой только настолько, насколько силен его носитель. - Она наклонилась вперед, схватила кочергу, лежавшую рядом с камином, и раздула огонь. - Как только он приобретет достаточно силы, твой подопечный мало что сможет сделать, чтобы помешать ему вернуться в Эфирию.

Во всех ее объяснениях была одна деталь, одно несоответствие, которое меня беспокоило. - Ты