Татьяна Лайка - Чужой снег

Отказываться было бы глупо и я согласился.

— Только кем бы ты хотел меня видеть? То есть как ты меня себе представил?

— Да никак, в общем-то… — не стал врать. — Оборачивайся кем хочешь.

В тот же миг передо мной появилась фигура… нет, не человека. Прямо посреди поляны стоял могучий конь, темной масти с золотой гривой и золотыми копытами, которыми он поочередно стучал по земле. Животное, о котором слагали легенды, самое могучее и смелое! Конь из огня и искр, перемешанных с ветром! Конь, вскормленный воздухом! Я в детстве читал про него сказки… Рабикан.

Казалось, у меня замерло сердце… настолько это было красиво.

— Так лучше? — спросил меня конь. — Эй, не надо смотреть на мои копыта! Они не из золота, это все фантом.

— Фантом? Но кто же ты на самом деле? Почему не появился в своем нормальном обличье?

— Да откуда у меня обличье? — грустно вздохнул конь. — Я — это то, что ты видишь вокруг себя… эти деревья, эта травка, эти кустарники… это все я. Ты, наверное, думаешь, как это лес мог раз и стать конем? Знаю, это дежурный вопрос, и самый глупый, который мне задают абсолютно все. Но ты не переживай, я привык. Я отвечу: рабикан — всего лишь иллюзия, которую я создал, чтобы… быть поменьше, чтобы мы могли общаться. Вот ты обращаешься к нему, а я понимаю, что это ты ко мне. И я отвечаю, но звук направляю из иллюзии, и тебе кажется, что с тобой говорит конь.

— Понятно. А часто тебя просят стать кем-то именно?

— О-о-о! — протянул он. — Не представляешь себе, как часто! Вот недавно мужичок какой-то проходил… перепуганный до смерти!

— Кем же это?

— Да мало ли тут водится всякой живности. Так вот он кого-то увидел, и давай бежать! А тут я такой «нарисовался» в его голове. Короче, он на самом деле чуть не сбрендил. Так я ему и предлагаю, дескать давай, стану кем-то, кого ты не боишься.

— А он?

— А он: стань, говорит, женой моей! Причем, обязательно будущей! Я не знаю, чего у не так с женами, но то ли он со мной просто встречаться не хотел, то ли его и правда интересовало, какая у него жена будет, но вот такое попросил. Так откуда же я знаю, какая у него женато будет. Ну решил мужика не расстраивать… я что, козел какой? Я парень добрый. Ну и стал его женой… будущей. Ну что такого я сделал? До сих пор понять не могу. Неужели простые смертные шуток не понимают? Ну, пошутил я… маленько так. Ну, сам пойми, скучно мне тут одному. Но откуда же я знал, что он так тещу свою бывшую боится! Так вот, обернулся мамой его жены покойной и говорю: поцелуй меня и я супругой твоей прямо сейчас и стану. А он как стал белами пятнами по лицу идти! Клянусь! Клянусь, что не знал, чего он с тещей-то не поделил, по вот те крест, просто пошутить хотел. Так мало того, я ведь хотел и драконом стать, и змеей, и трупом прикинуться. Но, думаю, точно загнется мужик, и не стал. Выбрал то, что по моему мнению погуманнее будет смотреться. А он…

Я еле разогнулся! Надо же! Тещу придумал! А, кстати, почему как выглядит теща, он знает, а как будет выглядеть жена — нет? Что я не замедлил спросить.

— Дело в том, что я знаю о человеке то, что он знает сам. То есть то, что уже с ним произошло. Если он по какой-то причине чего-то не помнит, я это все равно вижу. А как я могу знать, что будет дальше?

— Ну ты даешь… — все еще не отошел от хохмы я. — Ну нельзя же так с людьми! — в шутку погрозил пальцем коню и вдруг подумал: — А почему ты надо мной не пошутил?

— А зачем? — искренне удивился моей ненаходчивости лес. — Ты бы ведь все равно не поверил, подумал, что я умом тронулся, но ведь не поверил бы, зуб даю! Так зачем тратить силы зря.

Я как-то неожиданно погрустнел после бурного веселья, вспомнив про Миссаву. Получается, про нее он тоже все знал… Что же тогда она делала в его лесу… или точнее будет сказать в нем самом?

— Скажи, а как ты это делаешь? — я опустил глаза.

— Что именно?

— Ну… иллюзии, — уклончиво пояснил.

— Ты про Миссаву? — так же грустно спросил конь. Я промолчал, и он расценил это, как согласие. — А вот здесь, мой друг, я совершенно ни при чем. Ты извини, если что… если это задело тебя за живое. Но так и должно быть. То, что ты видишь — это… как бы тебе попроще объяснить… это нечто вроде испытания, насколько ты верен…

— Кому? Или чему?

— Самому себе.

— А что тогда является показателем верности?

— В каждом случае — разное. Испытуемому предлагается выбрать свой путь, которым он хочет идти до конца своих дней.

— И как ты определяешь правильное решение? — как ни старался скрыть внезапно накатившую обиду, так и не получилось.

— Ты что? Злишься на меня? — понурив голову, робко спросил рабикан. Я промолчал. — Это твое право. Но я ничего изменить не могу, потому что делаю это не я.

— А кто тогда? Птичка? — язвительно сказал я.

— Какая? — живо заинтересовался лес, оглядываясь.

— Не выйдет, старик. Не получится у тебя отвлечь меня на другую тему, — заявил я. — Раз уж спросили, отвечай.

— Нет. Не птичка, — так же язвительно произнес конь. — Тебя еще что-то интересует? Так спрашивай, не бойся! Молчишь? А то обидеть вы все мастаки, а вот пожалел бы кто! Ведь говорю, не я это! Не я! — рабикан стукнул копытом по земле. — Так само получается. Я за это не в ответе! Так ведь поди докажи! А то, что все кидаются на меня, будто я специально больно людям делаю, из скуки! Вот так всегда: предлагаешь ему выбор, какого он может и не достоин вовсе, даешь возможность изменить жизнь, исправить ошибки прошлого, так ведь потом все кидаются с кулаками, дабы морду начистить! И за что?! Молчишь, вампир? Сказать нечего?! Я отвечу за тебя: за то, что позволяешь почувствовать себя действительно хозяином своей судьбы, даешь возможность увидеть родного, дорого твоему сердцу человека, вновь пообщаться с ним! И что самое обидное, я-то действительно в этом не виноват! Ну, ладно, допустим и благодарить меня тоже не за что, раз я не специально так делаю. Но и понять никто не спешит! Это все равно, что тебя осуждать за то, что ты дышишь…

Я уже и не рад был, что затеял этот разговор. Ведь если все так, как он говорит, то конь абсолютно прав, и главное, что я действительно об этом не подумал, пока он прямым текстом не сказал! Стыд… это противное чувство! Мне редко бывало настолько стыдно. А в тот момент я готов был провалиться сквозь землю.

— Извини, — тихо промямлил я. Я много чего еще хотел сказать, но язык отказывался слушаться.

— Извини! — перекривлял меня лес. — Только и можете «извини», да «извини»!

— А что я могу для тебя сделать? — с искренним желанием загладить свою вину ухватился я за так кстати подвернувшуюся ниточку.