Татьяна Лайка - Чужой снег

Тихие стоны время от времени раздавались то тут, то там — это были душащиеся смехом товарищи голубоглазого вампира. Гром прикрывал ладонью рот, что ему впрочем мало помогало, Луч просто пытался не смотреть на Рива, однако это ему тоже давалось с трудом и взгляд светлого вампира то и дело искоса поднимался на «несчастного», что приводило к новой вспышке смеха.

Когда по лицу стоявшего посреди зала вампира потекла первая слеза, я подумал, что Рив конкретно вошел в роль и собирается зарыдать перед всеми, сетуя на свою загубленную судьбу. Однако даже зареванная гримаса клыкастого друга, исказившаяся до безобразия, говорила вовсе не о трагедии в его жизни, а о великом счастье. Тор да до меня дошло, что мой товарищ всего лишь сам пытается удержаться, видя рожи друзей, погибающих под натиском угарного веселья.

Невольно выскочивших всхлипов и стонов становилось все больше, а церемония и не думала кончаться. Тогда Правитель, опасаясь за конспирацию, объявил:

— Все! Процедура окончена! Всем спасибо!.. Да, господин уполномоченный, церемония подошла к концу! — с сильным нажимом в голосе обратился Растерли к растерянному капитану дружины.

Свидетели разошлись удивительно быстро, а смех сам по себе куда-то улетучился, сменившись ощутимым облегчением.

— Когда молодой человек вернется с задания, — твердо проговорил подошедший к нашей компании барон. — Вы дадите ему титул барона!

Он явно не спрашивал Правителя, он ставил его в известность. Однако Эмунс возражать не стал, видимо, он не любил спорить с дураками.

На лице Рива появился живой интерес к возможности получить титул, но когда его взгляд на мгновение столкнулся со взглядом барона, он быстро решил, что быть простым холопом, но свободным и счастливым, куда лучше, чем быть бароном, но угнетенным и насильно женатым.

Разочарованная дочурка рыло удалилась вслед за папочкой, подбирая длинные юбки пышного платья, и напоследок несколько раз грустно оглянулась на возлюбленного.

Эпилог

Свежесть морозного утра хоть и была столь волшебной, все же заставляла кутаться в меховой плащ сильнее. Морозный воздух дразнил ноздри, а запах, исходивший от вековых елей, поражал своей чистотой и свежестью. Нетронутый девственно чистый снег слегка поскрипывал под ногами шагающих. То тут, то там попадалась сухая веточка, которая с тихим хрустом ломалась под тяжелыми кожаными сапогами путников.

Небо было чернее самой Тьмы, а снег светился, будто заряженный магией. Такой контраст четко ограничивал очертания горизонта где-то там вдалеке. И высившаяся коричневая гора, укрывшаяся белой шапкой, будто гном, от мороза, казалась совсем близко. Однако как обманчиво иногда бывает зрение…

Снегопад почти прекратился и мороз сильнее ударил по оголенной коже лица. Однако случайные снежинки стали будто острее, сотнями игл вонзаясь в раскрасневшиеся щеки. Пальцы даже в меховых перчатках мерзли и отказывались слушаться, коченея на жутком холоде. Ногам тоже было холодно и лишь мех под толстой грубой кожей сапог не давал им околеть.

Два меча, пристроенных по бокам, негромко позвякивали, ударяясь о бедра, и в некотором роде даже мешали. Тетиву с арбалета по наставлению Грома я снял, чтоб она не лопнула, а сам «Охотник» висел за спиной, ожидая лучших времен.

Ехать верхом было совершенно невозможно. Нагруженные лошади и так всем своим весом увязали в глубоких сугробах, они не снесли бы еще и веса всадников. В любом случае идти пешком оказалось куда более безопаснее, так как не приходилось заботиться о том, как бы не сверзиться с седла в самых неудобных для прохождения местах (подъемах или спусках), каковых, надо заметить, в сей местности было предостаточно.

Отряд двигался в гору, за которой лежит путь вдоль хребта Жема. Мы решили обойти кряж стороной и не лезть больше через горы по краям лавовых рек. С каждым шагом становилось все труднее идти, но никто не давал усталости побороть себя и мы неспешно, но верно приближались к краю долины.

Вековая хвоя вынырнула из-за горизонта так стремительно, будто огромный зеленый кит поднялся из белой пучины пенистой воды. Отсюда, с огромной высоты густой бор действительно казался океаном, а острые неровные верхушки елей — вздымающимися волнами.

Я невольно остановился, пораженный открывшейся красотой. Шаги за моей спиной тоже стихли, слышалось лишь тяжкое дыхание уставших путников. Изо рта вырывались клубы пара, тут же растворяясь в воздухе.

Я оглянулся.

Камур. Такой величественный и такой красивый в свете разноцветных городских фонарей. Очертания его более напоминали картинку, чем реальность. Суждено ли мне когда-нибудь еще попасть в стены этого прекрасного зимнего города, я не знал, но так хотелось! Здесь бурной рекою протекли самые приятные дни в моей жизни, оставив после себя вечную память и эхо тоски, раздававшееся где-то глубоко внутри меня…

Я резко отвернулся и вновь посмотрел вперед… туда, где бескрайние равнины, могучие леса и неприступные горы простираются на тысячи дистанций… где новые враги и опасности замерли в ожидании…

Колючий ветер внезапно с силой дохнул в лицо, развевая черные с синим отливом волосы. Я почувствовал, как меховой плащ под силой порыва колеблется за спиной, и как сразу же стало очень холодно… но я даже не покачнулся, лишь сильнее подставил лицо и грудь навстречу ледяному воздушному потоку, наслаждаясь моментом.

Жадный вдох колючего обжигающего воздуха… Нетерпеливое рычание ксаркорна за спиной… Правильно, не стоит терять время.

Вперед!..