Татьяна Лайка - Чужой снег

— Миссава, — прошептал я скорее от удивления, чем для ответа.

Я был совершенно сбит с толку и ошарашено уставился на нее. Она стояла прямо передо мной, ее волосы развевал отсутствующий ветер, а подол платья, белого, словно снег, едва опускался до щиколоток. Она вся казалась черно-белой картинкой: длинные черные пряди локонов, почти белая кожа, черные большие глаза в обрамлении таких же черных ресниц, белое платье… на этом фоне отчетливо выделялись лишь алые губы.

— Ну же! Ты меня боишься? — изумилась она. — И не называй меня по имени, я ведь твоя мама.

Она сделал шаг по направлению ко мне, осторожно при этом переступив босыми ножками через лежащую ветку. Тихий умоляющий голос негой разливался в моей голове. Что это? Я схожу с ума? Я остановился в нерешительности, что же делать дальше.

— Мей, обними меня, — ее голос не оставлял сомнений, что она по мне скучала. Я так хотела тебя увидеть! — почти плачуще продолжила женщина. — Ты так вырос! Ой, ну что же я говорю! Конечно, ты вырос, ведь с тех пор прошло столько лет! — слезы потекли по ее щекам, и она, не выдержав, прижала руки, закрывая глаза.

Да… она осталась такой, какой я ее запомнил… почти такой: она стала еще красивей.

— Мама, — уже тверже произнес я. Невыносимо больно было видеть плачущую Миссаву, даже не веря во все происходящее. Я стоял как вкопанный, но кто бы знал, как хотелось подойти, обнять, прижаться, окунувшись вновь в детство, почувствовать тепло ее тела…

— Сынок, прошу тебя! — уже почти в голос рыдала она. — Позволь мне тебя обнять, раз ты сам не хочешь. Я так долго тебя не видела. Мне так плохо там, так одиноко! Не лишай меня этой единственной возможности! Больше мне не позволят к тебе прийти…

Иди, прозвучал внутренний голос, иди, дурак! Сделай что-нибудь, только не стой, как истукан! Обними ее так сильно, как только сможешь! Ты ведь не видел мать так долго! Ты ведь тоже по ней скучал! Ну же, вперед!

И я, не помня себя от радости, кинулся в объятия женщины, которая была моей матерью. Она поймала меня легко, нежно прижав к груди. По моему плечу потекли слезы… ее слезы. Она целовала меня, обнимала, говорила, как она по мне соскучилась, как я вырос. А меня не отпускало ощущение, что все это — сон… который вот-вот закончится. Но даже несмотря на это, я полностью окунулся в океан чувств, отдавая на растерзание свое сердце и душу. В памяти всплыли события того знаменательного дня, когда ее не стало… снова боль, снова муки… и я начал понимать, что не смогу больше ее отпустить…

— Ты хочешь остаться со мной? — спросила она, как будто прочтя мои мысли.

— Да, — без колебаний ответил я.

— Тогда пойдем, — мягко, но настойчиво повела она меня в неизвестном направлении.

— Куда? — все еще пребывая в эйфории, спросил я.

— Как куда? — сквозь слезы улыбнулась Миссава. — Домой. Начнем все снова. Только представь: мы вместе, я жива, ты все время рядом! Никакой отправки в деревню и всего прочего!

— Но в этом мире такое невозможно, — возразил я, удивившись.

— Так мы и не будем жить больше в этом мире, глупенький! — засмеялась она, заглядывая мне прямо в глаза. — Мы будем в другом, намного лучше! Вот увидишь, там так хорошо! Там есть звезды!

Звезды… где-то я слышал это слово. Ах, да! В мире людей по ночам на небе появляются звезды! Говорят, это потрясающее зрелище. Я мигом вспомнил, как в детстве мечтал когда-нибудь увидеть маленькие светящиеся огоньки высоко-высоко над тобой… в небе… которые называются звездами…

Я улыбнулся в ответ на ее улыбку, и хотел ответить, как все это замечательно и все такое, но тут до меня дошло…

— Но тогда я никогда не узнаю Рива… — словно сам себе произнес я. — И Шрона, и Лода, и… других тоже…

Я приостановился. Она тоже.

— В чем дело, милый? Ты не хочешь снова быть со мной? — сделала вид, что не слышала моей последней фразы, Миссава… а может и правда не слышала.

Черные бездонные глаза, заполненные самой тьмою, время от времени скрывались под такими же черными ресницами… Алые губы слегка улыбались, совсем чуть-чуть приоткрывая белоснежные клыки…

Я все это время втайне мечтал повернуть время вспять, вернуть маму, вернуться самому… И вот возможность, Мейрон! Вот тот случай, когда ты сможешь все исправить! У тебя вновь будет семья, будет Миссава! Карлуна снова будет рисовать свои картины, а ты снова будешь наблюдать за ней… и может даже она будет тоже тебя любить! И появится сильный и мужественный отец, на которого ты будешь хотеть быть похожим! И Корн станет тебя любить! Но что же ты молчишь? Не знаешь, что ответить? Почему сомневаешься? Ведь такие шансы выпадают далеко не каждому. Ответь! Отвечай, Мейрон! Не заставляй ее ждать, у нее не так уж много времени!

— Нет, — почти шепотом произношу я, стискивая кулаки, чтобы тут же не исправить ответ на противоположный. Демоны, как же мне тяжело говорить «нет», когда так хочется закричать «Да! Да, мама! Я согласен!».

Что?! захлебывается от возмущения внутренний голос. Ты в своем уме?! Ты дурак, Мейрон! Сейчас же исправь эту ужасную ошибку! Иначе…

— Нет, — твердо повторяю я, глядя в глаза матери. — Я не хочу.

Слова даются с таким трудом! С такой болью! Но я неумолим в своем решении.

— Но… почему? — еле слышно спрашивает женщина, опуская глаза.

Скажи, что ошибся, что ты согласен! Что это полное недоразумение, настаивает голос внутри меня. Ты же этого хочешь! Но я отвечаю:

Нет. Я не хочу все менять! Меня не все устраивает в моей жизни, далеко не все, но я не буду изменять ход событий! Я проложил этот Путь! И только я! А если я соглашусь, то никогда не познакомлюсь со своим лучшим другом! Со своим побратимом! С Лодаллесом! Со Шроном! С Араей! Со всеми другими! И пусть я сто раз после этого пожалею, что не принял твое предложение, я не соглашусь! — я сделал паузу, отдышавшись и продолжив уже тише. — Пойми, что и ты, и Лод, которые так трагически погибли и ушли из моей жизни, навсегда останутся в моей памяти лучами света, которые будут озарять всю мою жизнь до последнего дня. Ты, конечно, можешь считать, что я думаю только о себе… ну И пусть! Но ведь это я затеял этот дурацкий поход, в котором столько потерял! Это из-за меня погиб Лод! А если я сейчас исчезну из жизни своих друзей? Что будет тогда? Они все зря проделали этот путь вместе со мной? Они напрасно перлись из-за какого-то засраного темного вампира в такую даль?! Я смог вычеркнуть твое имя из своего пути… имя мага… но они всегда будут если не со мной, — то в моей памяти. Я с таким трудом переворачивал страницы жизни в самые тяжелые моменты своего существования, что просто не смогу иначе… не смогу бросить на произвол судьбы Рива, Лао… Ты моя мама… я безумно тебя люблю до сих пор… но ты — перевернутая страница… Извини…