Валерий Иващенко - Золотой Лис. 1-2 часть

— Никак нет, ваша милость, не имеется, — ответил Ридд, изо всех сил надеясь, что его волнение всё же осталось незамеченным.

Но поскольку удивление и даже недоумение на породистом лице собеседника написаны были просто огромными буквами, парень отодвинул чарку и хмуро вылез из-за столика.

— Чтоб на будущее не было никаких неясностей и недомолвок, — заметил он в полыхнувшие удивлением глаза и принялся расстёгивать ремень, а затем и шнуровку на брюках.

Он прекрасно догадывался, откуда у барона таковые сведения — но вот откуда старушка-баронесса могла знать о том, что происходило совсем в другом краю королевства много лет назад? "Ох, зря, барон — ты ж почти подписал своей матушке смертный приговор" — некстати промелькнула в немного шумящей от вина голове шальная мысль. И хотя она, казалось, улетела прочь, однако на самом деле крепко затаилась где-то недалеко, в полутёмном уголочке памяти…

Огненный глаз светила поднялся в высшую точку своего дневного пути и сейчас рассматривал город и округу жарким, ревнивым взглядом. Впрочем, здесь, в тени арки городских ворот и на ветерке, оказывалось вполне терпимо даже в доспехах — потому десяток стражи ввиду совершенно безлюдного часа лениво перебрасывался давно поднадоевшими немудрёными шуточками и неприкрыто мечтал о конце смены, когда можно будет наконец скинуть с себя опостылевшее железо и освежиться хорошим запотевшим келихом тёмного эля или даже кое-чем покрепче. А затем… что там затем, разморенные жарой и бездельем солдаты додумать не успели. Потому что из тесноты города к воротам вышла самая странная парочка, каковую они только когда-либо и видали.

По булыжной мостовой, спотыкаясь и неловко оступаясь на выбоинах, ковыляла стройненькая девица весьма недурственных, стоило признать, пропорций. За руку её вёл разбитной и весёлый парень, при одном виде которого руки солдат сами собой потянулись к поясам — кто погладить рукоять оружия, а кто и проверить целостность кошеля.

Но самое диковинное заключалось в том, что лицо и голова этой девицы оказывалось замотанным таким слоем лекарской корпии, что рассмотреть её не было ни малейшей возможности.

— Что ж ты с девкой-то сделал, изувер? — хмуро поинтересовался перегородивший им путь десятник.

И тут сопровождавший бабёнку парняга в долгополом плаще и с тростью выдал такую историю, что солдаты ещё долго удивлялись и качали пропотелыми под шлемами головами. Оказалось, это пейзанка из Малой Кречетовки, что за дальними виноградниками. Спросонья она плеснула водой на раскалённую сковороду с маслом. Понятное дело, брызнуло так, что целитель едва и глаза-то спас. Но потом строго-настрого повелел повязки пару дней не сымать — и девка на эти слова согласно покивала замотанной головой, даже что-то такое замычала тоненьким от боли голосом…

— Вот и веду её обратно в Кречетовку, да не за просто спасибо, — парень при этих словах так многозначительно ухмыльнулся и подмигнул серым глазом, что солдаты понятливо усмехнулись, а десятник перед тем, как освободить путь, окинул стройную фигурку взглядом и молодецки подкрутил ус.

— Да уж, я б с такой пару ночей просто не слезал бы, — вдумчиво заметил он вслед осторожно пробиравшейся прочь по дороге парочке, а затем вскинулся в почти охотничьей стойке при виде вывернувшей сюда из переулка повозке Сима-пивовара.

О, это совсем другое дело! Есть шанс стрясти лишнюю монетку-другую — всему десятку на вечерний эль. А ну, стой, стой, деляга…

Глава 3. Никогда не знаешь — где найдёшь, а где… не потеряешь

— Видела бы ты сейчас себя со стороны — пугало огородное и то рядом с тобой писаным красавцем покажется, — с такими словами похохатывающий Ридд за дальними рядами подвязанных виноградных лоз свернул в проход, затенённый листьями и приятно радовавший зелёной прохладой.

Недолгий путь вывел обоих нелепо спотыкающихся и ковыляющих путников в истомлённое полднем поле. А там быстрый переход по шуршащему разнотравью — и вот настороженно шуршащая священная роща уже приняла парочку под свои тенистые своды.

Парень огляделся, прислушался и даже чуть обострил своё восприятие, как научился делать, жадно подглядывая из-за угла за неосторожно проделывавшими то поблизости патентованными волшебниками. А затем его ладони протянулись к голове настороженно застывшей спутницы и принялись безжалостно обдирать с неё нехитрую, но оказавшуюся столь действенной маскировку.

Первыми наружу вырвались роскошные золотистые локоны короткой причёски, равно удобной в обиходе и в деле. Да уж, по одному только этому можно запросто отличить перворождённую от человеческой женщины — Ридд против воли замедлил свои действия, нежно и бездумно пропуская меж пальцев этот нежнейший и драгоценнейший шёлк. Но потом лишь качнул головой, удивляясь несвоевременности своих мыслей, и вернулся к прерванному занятию.

Следом наружу попалось вполне человеческих пропорций женское ухо. Не иначе, как эльфские хирурги и целители расстарались — для маскировки. Дальше пошло уже куда легче, и вскоре из-под последних слоёв ткани раздалось сердитое отфыркивание и даже шипение.

— Чуть не задохнулась… на себя-то погляди, уродец!

Вид прелестной даже в таком виде эльфийки, пускавшей из зелёных глаз искры на манер крепко рассерженной породистой кошки, настолько контрастировал с весьма нелюбезным голосом и словами, что Ридд усмехнулся и легкомысленно пообещал себе в уплату за созерцание такой красоты некоторое время потерпеть выходки и словесные шпильки этой девицы.

Впрочем, она и в самом деле выглядела просто потрясающе — и отчего-то именно на человеческий лад. Но первое, что сделала эта златокудрая фурия — отвесила тихо млеющему Ридду такую оплеуху, что тот мог точно сосчитать количество так и замельтешивших перед глазами пчёл. Но словно не удовольствуясь этим, эльфийка довольно грамотно сделала обманный финт с подсечкой — и уже вовсе не малость удивляющийся парень обнаружил себя благополучно улетающим в кусты и теряющим по пути своё снаряжение.

— Ыых! — страдальчески выдохнул он, когда прямо на грудь прыгнула ловкая девица.

А вот дальше у неё не получилось ничего. Вернее, совсем ничего. Опрометчиво ухватившись за рукоять кинжала, сиротливо и бесцельно болтавшегося на поясе парня, эльфийка вдруг переменилась в лице и с визгом взлетела с Ридда ещё быстрее, чем перед тем и напрыгнула. Потому что шипение и недовольство зачарованного клинка, трудолюбиво обжёгшего осмелившуюся ухватить его ладонь, куда более походило на звуки, издаваемые гадюкой, находящейся в весьма дурном расположении духа.