Валерий Иващенко - Золотой Лис. 1-2 часть

После второй чарки разговор пошёл легче. Ридд сразу предупредил, что попробовать он попробует. Но!

— Нет-нет, тут дело вовсе не в цене, ваша милость. Мне нужно будет изготовить кое-какую оснастку, сварить некие зелья — но многое из того под запретом.

В голубых, как у маменьки, глазах барона любопытство и азарт боролись с осторожностью.

— Нарушать закон не хотелось бы, мастер Ридд, — наконец, нехотя процедил он.

Но Ридд не согласился. Какой такой закон, ваша милость? Короля нет, и неизвестно ещё, когда будет — а потому единственный сейчас закон это вы сами!

— В общем, это всё я проделаю сам и втихомолку, но мне нужно подтверждение ваших полномочий, — закончил Ридд, между делом наливая третью чарку ароматного и лёгонького белого вина, которое пилось легко и вкусно, как родниковая водичка.

Проговорил и осёкся. Потому что барон, давненько уже вертевший на пальце родовое кольцо с синим как и его глаза сапфиром, вдруг решительно сдёрнул его и положил на стол. На самую середину. Молча.

Миг-другой парень недоверчиво разглядывал это объявившееся посреди стола (как раз меж чарками) свидетельство неслыханного доверия, и только потом поднял взгляд на собеседника.

— Что ж, первое препятствие разрешимо, — вздохнул он, пока не трогая драгоценную безделушку.

Вопрос оплаты уладился, к удивлению самого парня, чрезвычайно быстро. Барон ничуть не возражал, если сам Ридд возьмёт себе один клинок по своему выбору. И даже обещал посодействовать, чтобы имеющий королевский патент старенький магик из его замка втихомолку выучил молодого жулика кое-каким основам своей науки. В самом деле, времена нынче смутные…

Он некоторое время цедил вино, сейчас едва чувствуя его аромат. И даже возблагодарил небеса, что барон при всей его проницательности Даром не наделён ни в малейшей степени — и неспособен сейчас узнать, с какой же скоростью билось сердце Ридда. Хотя весь вид парня и говорил о задумчивости, на самом деле он волновался так, как не приходилось уже давненько.

— Даже с хорошим оснащением мне в одиночку не справиться — там столько наверчено всяких ловушек магического и обычного толка! Нужен мне в напарники ещё некто, обладающий воистину змеиной гибкостью и ловкостью. Нет ли случайно у вашей милости на примете хоббита-циркача, на которого можно так надавить, чтоб он согласился добровольно сунуться в старые подземелья? Туда, где оживший скелет или привидение встретить куда легче, чем крысу.

Вот что барон умел, так это владеть лицом, тут Ридд немного даже позавидовал. В голубых глазах едва ли сменилось выражение, а уж на лице собеседника и вовсе не дрогнула ни одна чёрточка.

— Удивительное совпадение, мастер Ридд, — наконец заметил он негромким голосом. — Странно, просто поразительно — есть у меня кое-кто.

О, рыбка уже затронула наживку! Чудненько, просто даже замечательно! Ридд с азартным ага! потёр ладони и поспешил налить по-новой, старательно скрывая нетерпеливый блеск глаз.

— Только не хоббит, а эльф.

Рука парня с замершим в ней кувшином так красноречиво замерла на полпути меж чарками, уронив с горлышка светлую каплю, а челюсть его так отвисла, что лучшего способа изобразить удивление он даже и придумать бы не смог. Великое дело импровизация…

— Эльф? В вашем городе? Чудные дела, — Ридд старательно сделал вид, будто призадумался и даже засомневался. — А вы сможете уломать этого акробата полезть в обитель мертвецов?

На лице барона промелькнула снисходительная улыбка.

— Смогу. Не акробат, а взломщик — и он знает, что с ним будет, если на первый раз ему отрежут уши и нос, а затем прижгут калёным железом. В подвалах банка позавчера поймали.

Да уж, с недоверчивым видом покивавший Ридд тоже знал. После таковой процедуры даже самый искусный целитель или маг не отрастит болезному утерянные части тела. Да и в банковских подвалах, где в арендованных именных сундучках он держал кое-что из своей добычи, тоже бывал частенько. Господа банкиры там так понамудрили с защитой, что частенько ошибались и сами, отчего немало пугались и с ними иногда даже происходил мокрый конфуз.

— Только не эльф, а эльфийка… — выдал последнюю поправку барон.

Нет, определённо, в роду у маменьки-ведьмы или же папеньки-барона наверняка имелись если не высококлассные лицедейки из королевской оперы, то уж недюжинной силы барды точно! Потому что Ридд, в это время прихлёбывавший из своей чарки и смаковавший действительно великолепное вино, поперхнулся настолько красиво и оглушительно, что забеспокоился даже подчёркнуто невозмутимый барон.

— Ох, прошу прощения, ваш-милость, это коварное винцо таки ударило в голову, — прокашливавшийся Ридд скорчил такую кислую мину, словно перед этим пил не прекрасное божоле, а разбавленный виноградный уксус. — Почудилось, будто у вас эльфийка-взломщица есть…

— Не почудилось, — сухо заметил уже овладевший собой повелитель замка. Брезгливо он вытирал забрызганную руку и кружевную манжету добытым из рукава платочком и сейчас оказался весьма кстати отвлечён именно на это.

Так, кажется, тут следовало изобразить паузу и тяжкие раздумья… но потом Ридд тряхнул головой, словно отгоняя невесёлые или досужие мысли.

— Безобразие какое-то! Но уламывать ту остроухую бестию будете сами, ваша милость. А мне придётся ещё и амулет с защитой от чёрного заказывать, — он снова сердито поморщился и украдкой, но стараясь, чтобы барон то всё же приметил, брезгливо сплюнул в сторонку. — Баба-напарница? Ох, пресветлый Динас и пресвятой Шамот, как же низко я пал!

Стоило признать, все достойные балаганных лицедеев ужимки и старания Ридда принесли свои плоды — барон принялся мягонько, осторожно его убеждать. И даже увещевать… но в конце же концов, не камень человеческие сердца? Да и вновь наполнились чарки чудесным нектаром графства Божоле.

Короче, Ридд хоть и позволил в конце концов себя уговорить, но всё же ушёл от барона в крепко расстроенных чувствах. Потому что уже когда последний раз поднимались чарки за успех всего мероприятия, барон вдруг ненавязчиво и задушевно поинтересовался — а не имеется ли у мастера Ридда родинки вот в этом самом месте на правой ноге?

На этот раз парню изображать удивление даже не пришлось. Потому что на виски выступила холодная испарина, а успокоившееся сердце снова пустилось вскачь бешеным галопом. Да, да, да — была у него там родинка. Однако со временем обнаружилось, что когда пришла пора садиться в седло и овладевать нелёгким искусством верховой езды, то место очень сильно натирало. И ночью, за горсть серебра один такой себе бродячий целитель-без-патента сковырнул мальчонке родинку — да так ловко, что даже и следа не осталось…