Колин Мэлой - Подземелья Дикого леса

— Кицунэ, — поправил его филин.

— Неважно. В общем, как только появится — забирайте свою Деву на велосипеде себе, договорились?

Старейшина мистиков и филин согласно кивнули. Кертис подался вперед и посмотрел на капрала Доналбейна, который к этому времени уже почти уснул сидя.

— Джек, — позвал мальчик. — А что такое «кицунэ»?

— М-м-м? — промычал тот, вырванный из полудремы. — Кицунэ? Ну, это такая зверюга из Священных рощ на краю леса. Перевертыш.

— Перевертыш? В смысле?

— Одни говорят, они появились из-за того, что магия леса дала сбой, — еще в стародавние времена. Другие считают, они полубоги. Но так или иначе, кицунэ — это черная лиса, которая умеет, когда захочет, перекидываться человеком. Страшная тварь. Страшная.

С этими словами капрал умолк, уронил морду на мундир и провалился в глубокий сон.

ГЛАВА ПЯТАЯ

На сцене появляется убийца

Официантка, молодая девушка с заплетенными волосами, извинившись, потянулась через голову мисс Теннис и выдернула из розетки провод от неонового знака «открыто», висящего на окне. Он несколько раз моргнул и погас. Прю подняла на девушку виноватый взгляд.

— Извините, — сказала она. — Мы уже уходим.

Та улыбнулась и махнула рукой:

— А, не торопитесь. У вас тут, похоже, какой-то серьезный разговор. Мне все равно еще сто лет убираться, сидите пока.

Снаружи, на темном проспекте, красный сигнал светофора сменился зеленым, и мимо окна ослепительным пятном пронеслись фары автомобиля. Последние тусклые лучи солнца уже почти исчезли за стеной деревьев, что начиналась за обрывом и рекой. Прю бросила взгляд на часы над барной стойкой: была половина шестого.

— Ох, мне и правда пора, — вздохнула она.

Оказывается, на стене над мисс Теннис висела трофейная голова лося. Прю только сейчас заметила.

— М-м-м, — промычала учительница рассеянно. — Ага. — Она совсем забыла про свой капучино; молочная пена осела и стала похожа на старый искусственный снег.

Прю подождала какой-нибудь еще реакции, но ее не последовало.

— Вы извините, ну, что я на вас столько всего вывалила. Я понимаю, это звучит как бред.

— Ага, — повторила Дарла. Потом тряхнула головой и потерла пальцем подбородок. Мелкие деревянные бусинки у нее на браслете застучали друг о друга. — Погоди, значит, Кертис. Твой друг. Который пропал. Он остался там.

— Да, — кивнула Прю.

— С шайкой разбойников.

— Да. В смысле, он теперь тоже разбойник.

— Так, — сказала мисс Теннис. — Ясно. А его родители?

— Они не знают.

Учительница слегка побледнела.

— Ясно, — протянула она.

— Вы поклялись не рассказывать, мисс Теннис, — напомнила ей Прю.

Дарла поерзала в кресле.

— Ну, знаешь, я не ожидала, что речь пойдет о пропавшем ребенке. — Пауза. — Так он, значит, там? В лагере разбойников?

— Ага. Жив и невредим. И я бы даже не побоялась сказать, что он там очень счастлив.

— А где он? Лагерь, в смысле?

— Это неважно, мисс Теннис, — сказала Прю, соскребая ногтем засохшую молочную пену с ободка своей кружки. — Я же сказала, вы туда все равно не пройдете.

— Точно. Волшебный барьер.

— Ага.

— Но он там в безопасности? — Мисс Теннис подалась вперед. — А этот, как его, разбойничий король, Брендан — он тоже там?

— Да… он там живет.

— Ну что ж… Мне, конечно, придется все это дело переварить. Обдумать. — Она снова откинулась в кресле и вытерла ладони о свою тонкую цветастую юбку. Тишину нарушало лишь звяканье целой флотилии кружек и кувшинов, которые официантка ловко расставляла по полкам.

— Само собой, — кивнула Прю. — Слушайте, я понимаю, что в это все трудно поверить, но вы не представляете, какое облегчение — рассказать кому-то, кроме родителей. Я с ума сходила.

Дарла выдавила улыбку:

— Я рада. Но тебе же пора идти, да? Тебя проводить?

— Ага, спасибо.

Они молча шли по мокрому тротуару, съежившись от холода. Поток слов и эмоций, который вылился из Прю в кофейне, теперь мучил ее смутным чувством раскаяния, будто она съела вкусный десерт, не распробовав, и осознала это, только когда уже проглотила последнюю ложку. Девочка спрашивала себя, стоило ли все-таки рассказывать о своих приключениях в Непроходимой чаще. Не поворачивая головы, она бросила взгляд на Дарлу, которая шла рядом, поглощенная собственными мыслями, и внутренне поежилась. Что теперь будет? Сдержит ли она обещание хранить все в тайне? Расскажет ли полиции? Или родителям Кертиса? Нос щипало от ветра, и Прю натянула шарф повыше на щеки. В конце концов, может, так и лучше. Может, это она сама поступила неправильно, ничего не сказав Мельбергам и позволив им оплакивать потерянного сына.

Кертис… На что она толкнула беднягу? Как он выживет в глуши, среди разбойников? Смогут ли они заменить ему родителей? Подходящий ли Брендан пример для мальчика…

И тут Прю вдруг осенило. Мысль сложилась в голове моментально, будто головоломка, над которой размышляешь часами, не видя очевидного решения. И от этой мысли у Прю побежали по спине мурашки.

— Эй, — позвала она. — Дарла.

— А?

— Когда мы сидели в кофейне, вы назвали его по имени.

— Кого?

— Брендана. Короля разбойников.

— Ну да. А что? Разве его не так зовут?

Прю засунула руки глубже в карманы куртки.

— Да, только…

— Что?

— Не помню, чтобы я при вас называла его по имени.

Молчание. В темноте глухо прозвучала синкопированной басовой мелодией проехавшая мимо машина.

— Да наверняка называла.

— А по-моему, нет.

Дарла издала смешок:

— Ох, Прю, у тебя был тяжелый день. Ты просто запуталась, понятное дело. Это ведь твой дом, да?

Впереди вырисовывались очертания знакомого крыльца.

— Да, — кивнула та. — Наверное, вы правы. Мне просто надо немножко расслабиться.

Она посмотрела Дарле в глаза — пустые и черные в темноте — и протянула руку.

— Спасибо, — сказала девочка. — За то, что выслушали.

Дарла взяла ее ладонь обеими руками и крепко сжала:

— Не за что. До завтра.

Опустив руку, Прю взошла на ступеньки. Свет из окна гостиной падал на дорогу, и оставшиеся еще с Рождества гирлянды помигивали на перилах крыльца. Девочку не оставляла тревога. Дойдя до входной двери, она замерла и обернулась. Мисс Теннис по-прежнему стояла на тротуаре. Ее темный силуэт помахал Прю рукой. Та помахала в ответ и зашла в дом.

Стоило шагнуть в родной коридор, как все беспокойство улетучилось. Вместо этого ее окутал странный запах, такой резкий и всепоглощающий, что начисто стер из головы все остальные мысли. Огурцы. Она сморщила нос и крикнула: