Елена Асеева - Путь Святозара

Святозар тяжело вздохнул, представив себе тот ужас, какой испытает Эрих, когда к нему подлетит ярко-пурпурное тело с жалом на конце и ужалит его в руку. А затем отвлекся от своих невеселых мыслей, так как почувствовал, что с него стали осыпаться ярко-пурпурные искры, и, падая на пол тухнуть. Когда и последняя искра упала и потухла, наследник посмотрел на книгу и увидел, что ранее непрочитываемые знаки на первом листе, теперь легко читались и гласили: " Род Святозара, первого восурского человека, храни верность Богу Сварогу! Храни и передавай из века в век книгу Бога Коляды — Вед!" Святозар протянул пальцы и дотронулся до надписи и тихо сказал книге: " Прости меня — Вед…", а книга в ответ, словно живая, зашелестела листами.

Наследник взял перстень, с большим уважением закрыл книгу, и только теперь посмотрел на левую руку, туда где раньше была печать первенца, на том месте теперь зиял страшный красный шрам наподобие того длинного тела, и который все еще немного болел. Потерев больное место, Святозар подошел к окну, и, встав напротив, стал читать заговор, и мгновение спустя проем стал уменьшаться в размере, а когда вернул себе былой вид, Святозар провел по нему рукой, и в окне появилось стекло.

Теперь, когда Святозар разрушил заговор, и хотя бы немного успокоил беспокойство своей души, он вышел из светлой комнаты и пошел в гридницу, где его возвращения ожидал отец. Подойдя к дверям гридницы и открыв их, он увидел там правителя, который сидел за своим любимым столом посередине зала, и озабоченно потирая левую руку, разглядывал шрам.

Он поднял глаза, лишь открылась дверь, и, посмотрев на наследника, спросил, словно все еще не до конца осмысливая просходящее:

— Ну, что сын, тебе удалось разрушить заговор?

— Да, удалось, — ответил, заулыбавшись Святозар, и спросил, — А, что разве тебя не посещало приятное на вид, ярко-пурпурное пылающее тело с жалом на конце.

Отец усмехнулся, а затем сказал:

— Я даже струхнул немного, когда прямо сквозь стекло оно просочилось и ринулось ко мне, ужалив в руку, а потом лопнуло на мелкие крапинки и разлетелось по комнате. Ты, хотя бы предупредил, как это будет.

— Я, отец, — присаживаясь рядом с правителем за стол, и подавая ему его перстень, заметил Свято-зар, — Точно не знал как это будет, и не знал, что такое чудище будет жалить нас в руку, — да вздох-нув, тихо добавил, — Надеюсь, наш бедный Эрих, не очень испугается, когда к нему такое приле-тит…

Правитель одел на указательный палец левой руки перстень, и осмотрел руку.

— Что ж, отец, — заметил Святозар, видя как внимательно, рассматривает шрам правитель, — Все-таки мы с тобой останемся отмеченными. Ну, и если не печатью, то хотя бы шрамом.

— Ах, Святозар, как я рад слышать, что ты опять начал шутить, — улыбнувшись, сказал правитель.

— Да, отец, теперь мне на душе стало легче. А когда я спасу Эриха, может быть, и совсем оправ-люсь… Отец, и раз теперь я разрушил заговор, мы можем позвать Тура и сказать ему, что я начну его обучать магии, — добавил наследник и посмотрел на правителя.

— Хорошо, сын, так и поступим. Скоро он вернется с конной прогулки, и ты ему сам об этом ска-жешь. Ведь я вижу, как ты хочешь его порадовать

— Отец, — прервав томительное ожидание брата, обратился к правителю наследник, — Мне кажется нашим другам не стоит знать, что мы изменили традиции.

— Как же, мальчик мой, я скрою шрам? Нет, мне — это не удастся, — задумчиво ответил правитель.

— Но, что ты им скажешь? — с тревогой в голосе спросил Святозар и беспокойно повертел на своем пальце перстень.

— Скажу, сын, что так тебе повелел ДажьБог, когда ты побывал в Беловодье. Что он решил уничтожить различия между сыновьями моими, снял печать и позволил учить Тура, — сказал правитель.

— Я помню, как ты, отец, воспринял мои слова. И если бы я не рассказал тебе всей правды, то ты мне никогда бы не разрешил исполнить положенное, — тихо заметил Святозар, — Знаешь отец, ДажьБог так ко мне добр, чтобы меня не сжигал стыд за неправильный поступок, он дал мне по-знать свою душу тогда, когда я вырос и овладел магией. А мне кажется, что я недостоин ни его, ни твоей любви. И меня так страшит, что скажут твои други, узнав об изменении традиций, ведь эти изменения принес я.

— В Восурии не принято менять традиции — это верно, — сказал правитель и положил наследнику руку на плечо, — Именно наши обычаи, наша вера, поддерживает наш народ и землю. Но, чтобы ты не говорил о себе, сынок, как бы не думал, люди вокруг тебя уже создали мнение, создали сказ… И в этом сказе ты, мальчик мой, светлый и добрый юноша, который может жертвовать собой ради близких, а значит, не стоит тебе бояться моих другов, ведь они ведают о тебе достаточно, чтобы видеть твою смелость и мудрость, и я уверен они нас поймут. И потом, не забывай, это я позволил изменить традицию, ведь я правитель, а не ты, сынок.

— Хорошо, отец, что ты рядом со мной, — вздохнув, добавил Святозар, — Ты самый лучший отец на свете. Иногда, я удивляюсь, как все эти пятнадцать лет я мог жить без тебя, без твоих мудрых слов, без твоей поддержки…

Правитель приобнял наследника за плечи и привлек к себе, и тихо сказал:

— И я, сын мой, тоже не представляю, как мог жить так долго без такого чудесного и доброго мальчика…

Через некоторое время в гридницу постучали, а затем вошли Храбр и Дубыня, которые сопровождали Тура в конной прогулке.

— А, где Тур? — спросил правитель.

Дубыня широко улыбнулся и ответил:

— Да, где? Не успел спрыгнуть с коня, как куда-то на двух своих ножках ускакал.

— Дубыня, прошу тебя, найди этого скакунчика и позови в гридницу. Ему наследник, кое-что ска-зать хочет, — попросил Ярил, а когда Дубыня согласно кивнув головой вышел из зала, обратился к Храбру, — Ну а ты чего Храбр там встал, иди к нам садись.

Храбр приблизился, сел за стол напротив правителя и наследника. И с любопытством оглядел Ярила, потом перевел взгляд на Святозара и спросил:

— И скажи мне Ярил, что ты такой довольный? Улыбаешься так широко, да светишься изнутри, словно что-то случилось хорошое. Давно я тебя таким не видел.

— Сейчас, друг мой, Дубыня и Тур придут и я все расскажу, — ответил Ярил.

Не успел правитель сказать последнее слово, как в гридницу вошли Дубыня и Тур. Тур еще не успел раздеться, и был одет в забрызганный грязью куртик — короткополую с рукавами теплую одежу, наподобие кафтана.

— Туруш, сними куртик и иди за стол. И ты Дубыня тоже садись. Мы с наследником должны вам что-то рассказать, — добавил правитель. А когда Дубыня и снявший куртик Тур сели около Храбра, начал, — Вы знаете други мои, и ты Тур, что наш наследник, мой сын Святозар, не простой чело-век… Он не просто обладает великой магией, которая не доступна мне, да и другим ведунам, но он еще и любимец Богов. Когда Святозар вернулся из Беловодья он рассказал мне, что по веле-нию ДажьБога и с разрешения нашей прародительницы коровы Земун он дотронулся до " Око мира" и познал свою душу и свои прошлые жизни…