Елена Асеева - Путь Святозара

— Святозар, — внезапно, как-то даже гневно прервал его отец, — Прекрати так говорить. Мне неприятно слышать, что ты постоянно стараешься себя обидеть. Я не знаю, может, ты получаешь от этого удовольствие, но мне это больно слышать. Я не считаю тебя скверным сыном, человеком или учеником. Ведь ты сам только, что сказал, что Альм назвал тебя добрым и светлым юношей. А значит прекрати себя терзать и мучить, исправь то, что натворил, и больше не оглядываясь назад, иди вперед, мальчик мой.

— Да, отец, ты прав…,- согласился Святозар, и, надев перстень отца на левый указательный палец, посмотрел на правителя, — Я должен исправить свою ошибку и идти вперед потому, что путь мой только начался.

— Вот- то тоже, — уже более мягко добавил правитель, и чтобы перевести думы сына спросил, — А скажи мне, сынок, если ты разрушишь заговор, то мы с тобой потеряем защиту от внезапной смерти, которая нас бережет.

— Это долгий сказ, отец, готов ли ты его выслушать, — улыбнувшись, и налив себе в чашу клюквенного напитка спросил наследник.

— Что ж, если ты мне тоже нальешь клюквенного напитка, я с удовольствием послушаю его, мальчик мой, — заметил правитель и придвинул свою чашу к сыну.

Святозар налил полную чашу отцу напитка, и поставив высокий хрустальный сосуд на стол, начал свой сказ:

— Когда я родился впервые на земле, и не только телесно, но и духовно. То мой отец ДажьБог хоть и принес меня на воспитание моим названным родителям божатым, но никогда меня не покидал, он вел меня по моему жизненному пути и всегда поддерживал, как теперь ты, отец. Когда мне было семь лет, он принес мне в дар свой меч — Кладенец. Люди видевшие, как дорог я самому Богу, любили меня и признавали старшим. А когда мне исполнилось тринадцать лет, они нарекли меня вождем племени. Рядом с нашим племенем проживал народ, этого народа уже много веков как нет на земле, но тогда, когда ДажьБог приносил отроков, из которых потом появилось сильное и могучее племя восуров, они еще жили и были очень сильны. Этот народ мы называли фантурами, мой отец ДажьБог говорил мне, что это был один из первых народов на земле, который породил Сварог, долгое время они верили в Сварога, почитали Семаргла и Перуна, но затем как это часто бывает среди людей, изменили своей вере, забыв истинных Богов и создав себе новых кумиров. Я был еще юн, но помню их прекрасные каменные города, с высокими треугольными постройками, где они хоронили своих кесарей. Мой народ набирал силу, нам помогали Боги, и, видя это фантуры стали нас бояться. А когда они прознали про то, что я сын ДажьБога, решили меня убить, и как только я умру, напасть на мой народ и уничтожить его, пока он молод еще. Они прислали ко мне посланников, для переговоров, но вместо переговоров те напали и убили меня, тогда мне было пятнадцать лет. Душа моя покинула тело и отправилась в Ирий-сад, я помню, что там еще стояли деревянные ворота, которые нужно было открыть, победив великанов и василисков, да ответив на вопрос грифона. Но я был слишком юн, чтобы пройти все эти испытания и попасть в Ирий-сад, тогда ко мне прилетел ДажьБог, он встал рядом, закрыв меня руками от разъяренных великанов которые кидали в меня камни и позвал Бурю-Ягу- Усоньшу- Виевну, а когда та появилась, потребовал от нее, чтобы она меня отпустила потому, что я его сын, и слишком молод, чтобы умирать. Буря долго стояла обдумывая слова отца, а потом…, потом посмотрела на меня, улыбнулась и разрешила вернуться. ДажьБог взял меня за правую руку и взлетел, но тут мы услышали голос Сварога, который не позволял мне возвратиться в мир. Отец вновь вернул меня на вершину и сказал мне, чтобы я не бился с василисками и великанами, и не слушал вопросов грифона, иначе ему не удастся мне помочь, а сам улетел. Я стоял на самом краю вершины и смотрел на злобных великанов, которые как только увидели, что ДажьБог покинул меня, начали звать меня на бой, а когда я не принял их вызов, вновь принялись кидать камни, пытаясь сбить меня с горной кручи. Рядом с их ногами ползало пять здоровых василисков и своими огромными оранжевыми глазами поглядывали на меня, но я был уже мертв, и не боялся их взглядов. А где-то высоко в небесной дали я видел летающего грифона. Некоторое время спустя вернулся отец, он сказал, что Сварог разрешил мне вернуться и тогда он вновь подхватил меня и понес, держа за правую руку. Я видел, как он приблизился к земле, к моему дому, к моему телу, а потом отпустил меня. Я попал в свое тело, глубоко вздохнул, и поднялся, а рана, от которой я умер, исчезла. И как только я поднялся, я по-звал своих людей и последовал на бой. Но боя между нами и фантурами не было потому, что рядом со мной ехал на своем прекрасном белом коне мой отец ДажьБог. Фантуры увидев моего отца, повернули лошадей и в страхе поскакали с места боя, тогда же во вспышках молний появился сам Бог Перун и принялся забрасывать их бегущие войска молниями. ДажьБог последовал к своему отцу на помощь и потом вместе они гнали фантуров до их городов и построек, которые сожгли, оставив там лишь пепелище. А затем ДажьБог привел меня к Синь-камню и нарек там меня правителем Восурии, да защитил меня волшебством, объяснив всем людям, что покрыл меня, своего сына, и весь мой род, оберегом, и если меня коснется чей-то меч или стрела и я умру, то мой убийца умрет вместе со мной. Поэтому, отец, ты не беспокойся, как когда-то на меня первого правителя Восурии сошел этот оберег, так и до конца времен он не потеряет своей силы, ведь это дар ДажьБога. И только в единственном случае, мы потеряем это волшебство — это когда изменим своим Богам и своей вере.

— Да, сынок, — заметил правитель, — Из всего, что ты мне рассказал за эти два дня, меня порадовало одно…

— Что, отец? — удивленно приподняв брови, спросил Святозар.

— Теперь мне не придется тебя ругать, что ты не интересуешься историей своего рода, — улыбнув-шись, ответил правитель.

— Уж — это точно, отец. Теперь поневоле будешь знать большую часть истории своего рода потому, что являешься сам его участником, — согласился наследник и засмеялся.

— Ну, а теперь, мальчик мой, когда ты засмеялся, и у меня на душе от звука твоего смеха стало светло и тепло, я бы хотел спросить у тебя вот, что… Когда же ты решил провести заговор и где?

— Я, отец, — прекращая смеяться, и сразу сделавшись серьезным, ответил наследник, — Хочу провести заговор завтра. Для этого мне нужен солнечный день. Ровно пополудню, я возьму перстень и книгу. Ну, а где? Подойдет светлая комната. Да, я только хотел, что сказать, отец… Когда заговор подействует, у меня и у тебя на левой руке пропадет печать, весьма необычно… Поэтому когда я пойду в светлую комнату, ты тоже должен остаться один, чтобы никто не видел, что с тобой произойдет, — Святозар замолчал, а потом тяжело вздохнув добавил, — Одно меня тревожит, отец, это Эрих. Ведь у него тоже пропадет печать, и что он мой несчастный брат подумает…