Марина Ли - Школа Добра

– Экзаменационная система оценок знаний изжила себя еще во времена моего студенчества. Не спорю. Но ты же Войну и Мир меньше месяца назад сдавала...

Потупить глазки и промолчать. Ненавижу историю... Все эти Войны и не упомнишь.

– Тринадцать предводителей понесли наказание за то, что восстали против Разделения миров. Мы не считали, не считаем и никогда не будем считать, что черное может существовать без белого, и наоборот.

– Но вы же... – я растерялась. – Вы же только что сказали, что я не могу, потому что...

– Не можешь, – он кивнул. – Потому что я не позволю тебе, как бы я этого ни хотел. Не могу позволить.

– Но как же так! – бессильно взмахнула руками и поднялась с земли. – Я подумала, вы понимаете, что Ингрид...

– Понимаю, – он кивнул. – Но сделать ничего не могу.

– И как же быть?

Ни за что не отступлюсь! Разнесу проклятые Разделенные миры по кирпичикам, но сдержу свое слово. Не брошу. Найду.

Демон пограничья оглянулся по сторонам и тихим голосом произнес:

– Не делать упражнения?..

***

Помощь пришла оттуда, откуда я ее просто не могла ждать. Не станет же тюремщик помогать организовывать побег своим подопечным, а пограничник не укажет контрабандисту, где проще незаконно пересечь рубеж. Так и от лысого демона я помощи не ожидала.

– Просто чудовищная дура, да... – вещал он, растянувшись прямо на усыпанной еловыми иглами земле. – Позор своей семьи. Веснушки совершенно уродские... и это ты виновата... Плохо дышишь, не следи за дыханием... я про веснушки говорил уже?

Зарычала не хуже Ингрид и раздраженно посмотрела на ухмыляющегося Стража.

Бесит. До чертиков бесит своим равнодушным видом, своей мнимой заинтересованностью. Снисходительную заботу эту ненавижу просто. Руки чешутся, до чего хочется стереть с его лица эту приторную улыбочку. Понятно же, что ему плевать на мою волчицу. Зачем тогда помогает? Какая ему от этого выгода?

Задохнулась от внезапного подозрения: ведь Алекс же просил, чтобы я никому не верила. А я опять?

Даже в глазах потемнело от стыда и лютой злости на себя. А проклятый демон словно этого и ждал. Потянулся по-кошачьи, поднялся на ноги одним плавным движением и уже через мгновение положил мне руки на плечи и склонился к самому моему лицу:

– Ну, вот и славненько, – мурлыкнул довольно. – Не благодари...

И вдруг без предупреждения прижался губами к моему приоткрытому в удивлении рту.

Ледяное дыхание демона рывками высасывало воздух из моих легких, затягивало в черный омут ужаса... Или в белый? Все закружилось. Обрывки мыслей пустились в чудовищный пляс, а я едва успевала хватать слова за хвост, чтобы хоть как-то привязать себя к реальности. Слова были странными и совершенно непонятными. Абсолютно незнакомыми на вкус.

Демон отпустил мои плечи, а я отшатнулась от него и почти сразу окунулась во влажное тепло летней ночи.

– Свет и тьма неразделимы, – прошептала я и несколько раз моргнула, стараясь привыкнуть к темноте. Я даже головой тряхнула для пущего успеха, а потом совершенно неожиданно услышала веселый смех Алекса:

– Но раздели-то его зачем?

– Зачем-зачем... – я просто в каменное изваяние превратилась, когда услышала, с кем там его темнейшество хохочет. Я извелась вся, изнервничалась, а они веселятся?.. Какого дракона тут происходит вообще?

– Мы же думали, что демоны слепые: они почувствуют мою темную ауру и, может быть, услышав запах айвэ, которым все его шмотки провоняли, подумают, что я – это он. И пропустят... Знаю, звучит глупо...

– Я бы сказал, оригинально...

– А по-моему, неприлично до ужаса, – присоединился к разговору еще один женский голос, и я, не выдержав, толкнула дверь, чтобы воочию убедиться в том, что у меня не слуховые галлюцинации.

Дверь неохотно, с натужным скрежетом подалась вперед, впуская меня в коридор, освещенный одной едва заметной нитью рассветного дерева на потолке. Я провела рукой по стене в поисках регулятора тепла - хотелось подкормить немножко это жалкое растение, ну и света прибавить тоже хотелось. Потому что после раздавшегося скрипа говорившие умолкли и затаились в темноте. И от этого было немного неловко и страшновато, если честно.

– Что-то ты зачастил сегодня, – проворчал Алекс злым голосом, и я поняла, что в темноте он меня не видит. – Мы по-прежнему здесь. И меня по-прежнему беспокоит твое настойчивое нежелание ответить мне на вопрос: что происходит.

– Вот и меня волнует это же, – проворчала я и все-таки нащупала шарик регулятора, но еще до того, как свет залил помещение, еще до того, как я поняла, где мы все находимся, зато почти одновременно с моим последним словом, раздался разгневанный рев моего мужа:

– Юлка!!!

Алекс стоял, прижавшись лицом к решетчатой двери одной из маленьких келий, которые вереницей убегали от меня по обе стороны длинного коридора. И в глазах его плескалось удивление, недоверие, испуг и злость.

– Юла, что ты тут делаешь? – перешел он на свистящий шепот, и я заметила, что костяшки пальцев, которыми он вцепился в прутья решетки, побелели.

– Я?

Вообще-то это был мой вопрос. Вообще-то это я не могла понять, почему после того единственного раза, когда ко мне странным образом выкатилась маленькая золотая пуговка, я не видела и не слышала о своем муже ничего. Вообще-то, это мне в пору удивляться и злиться, потому что пока меня там жуткие демоны пограничья целуют, они тут хихикают, вспоминая о том, как я заставляла айвэ Лиара раздеться.

– Проклятье, как ты вообще здесь очутилась? – недоверчивый сканирующий взгляд, выдох и снова шепотом:

– Ингрид сказала, что тебя отправили на светлую сторону. Зачем ты вернулась?

Ингрид? Я повернула голову и увидела ее - живая и слегка чумазая, она рассматривала меня и задумчиво кусала нижнюю губу:

– Я же обещала, – улыбнулась неуверенно и сделала к ней один шаг, но потом передумала и подошла к решетке, за которой бушевало предгрозовое море.

Алекс схватил меня за руку и подтянул к себе.

– Ты в порядке? Черт… не надо было возвращаться… я чуть с ума не сошел… я…

За его спиной кто-то шевельнулся, и я с ужасом заметила еще одну… Ингрид?

Часто говорят, мол, он так удивился, что у него глаза вылезли из орбит. И в тот момент я поняла, что это ни черта не метафора, потому что мои глаза в тот момент именно так себя и почувствовали: словно сейчас лопнут, вырвавшись из глазниц. Причем лопнут вместе с мозгом, который, кажется, даже задымился в попытке переварить поступающую в него информацию.

– Ини? – я неприлично указала пальцем Алексу за спину, затем оглянулась, проверяя, на месте ли та, первая Ини, в камере с другой стороны коридора.