Павел Буркин - Вернуться из смерти

  Но то - воевода. Он имел право, ведь он был лучшим из лучших, и его старшая дружина погибла вся, защищая Ольвара. Не просил пощады ни один! А тут какая-то девчонка разглядывает откровенно оценивающе, и самое странное: воевода готов был поклясться, что это взгляд знатока. "Да ведь она прикидывает, можно ли на меня положиться в бою!" - обиженно подумал он.

  - Да, картиры и... кажется, гвидассы, - неуверенно ответила королева. Ага, отметил зло воевода, королева-мать тоже поняла, что к чему. Ох, не обычную плясунью к ним послали... А послали ли? Или она явилась к королеве и воеводе на свой страх и риск? Против воли воевода почувствовал к ней уважение. Тело смазливой девчонки, а вот сердце... Сердце - воина. - Есть и из других племён заложники - это тоже посоветовал проклятый алк. А наш сын, увы, не способен противостоять внушениям южанина...

  - Точнее, не хочет, ваше величество, - усмехнулась картирка, и королева раздражённо поджала губы. Ну и вестницу к ней послали! Вместо того, чтобы передать, что приказали, она ведёт себя, будто сама вождь. - Кому, как не матери, знать сына! И не воеводе, учившему его воевать. Вы наверняка знаете, что на самом деле он - лишь избалованный юнец, которому нужна лишь власть. Зачем, что с ней делать и как - плевать! Даже не сама власть, её видимость. Повидала уже я... таких, - произнесла девушка - и осеклась, будто ляпнула лишнее.

  - С чего ты взяла?! - на сей раз разом вспылили и королева, и воевода. Старый воин вскочил, готовый одним движением заломить девчонке руку за спину, а потом передать палачу, чтоб дознался, кто послал эту бесстыдницу, посмевшую указывать королеве. - Наш король - признанный всеми владыка, Харванид! У него дружина впятеро больше моей, но даже не в ней дело: стоит ему приказать - и под королевские знамёна встанут ополчения племён. Разве этого не достаточно?!

  Артси-Эвинна выдержала гневный взгляд, не отвела глаз до самого конца. Нет, не боится. Только небрежно, едва заметно сменила позу, чуть выставила вперёд ногу, левой рукой прикрыла пах и грудь, правую держит перед собой, готовая атаковать. Будто сам собой, тёплый плащ спал с плеч, охватывая руку. "Правильно, - к собственному удивлению, отметил Виридэйн. - Так её не опрокинешь навзничь одним движением, а рука, обмотанная плащом - какая-никакая, а замена щиту. И стойка правильная... Это что же, её кто-то учил, как воина?!"

  Хоть и пели ещё на Борэйне баллады о древних воительницах, которые водили дружины и вершили кровную месть, но Харваниды принесли другое представление о женщине. Не вершительница судеб и воительница - но хранительница очага, мать детей, что встречает воина и купца после дальней дороги, а потом вновь провожает в путь. В уважаемых семьях её ни за что не выпустят за порог и не покажут её лицо случайным людям: а вдруг сглаз? Вот и дружина королевы - давно не соратники, а скорее отряд телохранителей, приставленный к королеве-матери для пущей сохранности.

  Но эта девчонка всё больше напоминала именно ту героиню сказаний, которая способна была и выйти в море с пиратами, и лично выйти с мечом на Божий суд. И, разумеется, такая никогда не примет в мужья того, кого ей выбрали старшие родичи, чтобы всю жизнь сидеть взаперти. Она свяжет судьбу только с тем, кого выберет сама. Живой укор новым веяниям, живое воплощение давней традиции... И невозможно себе представить, чтобы такую женщину мог породить народ картиров. Может, картирка - ряженая? Но кто она тогда?

  - Во-первых, не прикажет, - выслушав гневную тираду, произнесла девушка. - Скажите мне, что я вру, солгите перед лицом Богов! А во вторых, если даже прикажет, уверяю, скоро это будет неважно.

  - Почему неважно? - поразился воевода. - Если король неважен в своей земле, кто важен?

  - Да и не решатся, думаю, алки растоптать традиции союзников, - добавила королева. - Главное, не решил бы их преступить мой непутёвый сын...

  - Ваше величество не знает, кто такой этот Амори, - горько усмехнулась Эвинна, и королева была готова поклясться - сейчас недавняя плясунья совсем не играла. Чем-то её обидели эти алки, да так, что она готова на всё. Будь она мужчиной и воином, королева сочла бы, что одного союзника обрела. Увы, увы... Впрочем, и воевода отчего-то заинтересовался нахальной девчонкой, и совсем не как хорошенькой простолюдинкой. - Я расскажу.

  Рассказ обоим собеседникам не понравился. То есть как - не понравился? Чёткое, осмысленное описание упадка ещё недавно могущественной Империи, мятежа алкского наместника, восстаний, битв и походов не вязались с обликом едва перешагнувшей порог совершеннолетия девицы. Естественнее такое описание звучало бы в устах вождя дружины или князя, с юных лет не расстававшегося с мечом. Может, это рассказали двое старейшин, от которых она якобы пришла? Но непохоже, чтобы она пересказывала заученное: за словами стояла настоящая, неподдельная ненависть, какую невозможно сыграть, как невозможно понарошку броситься грудью на копья. Будто рассказывал человек, сам скрывавшийся от преследований, отчаянно резавшийся с рыцарями, у которого в ушах до сих пор стоит свист стрел, лязг стали, рёв пожаров и хрип умирающих...

  - Я видела ваш замок - отличная крепость, - устало закончила она. - Но и вы видели, какие у них воины. Гвидассы против них не сумели сделать ничего. Невзирая на оружие из никарра. А ведь алков всего три сотни и пара десятков рыцарей! Как думаете, что будет, когда их тут окажется полк пехоты и пара сотен рыцарей, да ещё и пушки с джезайлами? Тогда и с королём церемониться перестанут. А уж с вами...

  - Каттхая, а ты понимаешь, кому говоришь такие вещи? - почти весело произнёс воевода.

  - Да. Матери, которую вот-вот бросит в тюрьму сын, и воеводе, на которого скоро начнётся охота.

  Этого ни Аспарух, ни Моос наверняка не знали. Но имеющий голову, зная расклад сил, мог сообразить: королева очень мешала Харайну довести задуманное до конца и сломить сопротивление недовольных. А дружина Виридэйна была её главной опорой. По тем же причинам и алки не могли спать спокойно, пока её нынешние собеседники живы и на воле.

  - Алки не удовлетворятся, даже признай вы их вассалами, и прими в качестве короля кого-то из людей Амори, - продолжала Эвинна. - Как не удовлетворились они освобождением от Империи и захватом Верхнего Сколена. Их не остановил священный - и для самого Амори тоже - титул Императора. С вами будут считаться ещё меньше, чем Арангур Третий. Единственное, что их устроит - Борэйн как алкская провинция. Гавань, из которой алкские флоты смогут угрожать всему Северу. Они разрушат ваши храмы, как рушили храмы Справедливого в Алкрифе.

  - Откуда такие сведения? - вскинулся воевода. Ну, уж о том, что творится на Юге, какая-то там картирка знать не может. Или может? Картиры, как ни крути, единственный народ, который можно встретить по всему Сэрхиргу и Борэйну. Как бы узнать наверняка...