Павел Буркин - Вернуться из смерти

  Признаться честно, Эвинна слушала саму себя с изумлением. Да, это другая страна, чуть ли не другой мир - вроде того, откуда явился Моррест. Всё, привычное с детства, тут представало в другом свете. В Сколене и Алкии Харваниды - посредники между Богами и людьми, выше любой касты, даже жреческой, а Император Сколена - по сути полубог, высший из людей на земле. Для северян Харваниды - если и не исчадья ада, уж точно давние и смертельные враги.

  И пусть Борэйном, как и Сколеном, уже не первое столетие управляет правитель-Харванид! Пусть даже Ольвар Харванид некогда привёл дружину на помощь крамцам, сражавшимся против имперских легионов в Северных походах. Здесь они по-прежнему захватчики и убийцы, уничтожившие древние вольности и самим своим существованием попирающие вековые обычаи. У них - другие Боги, другой закон, другие понятия о чести и предназначении человека. С их точки зрения, Арангур Третий и его легионы едва ли сильно отличаются от алков. Те пытались подмять под себя Север, обложить данью, огнём и мечом насадить свою веру и свои законы - и эти туда же. Для местных Империя, её интересы и могущество - пустой звук.

  Или смертельная угроза.

  Эвинна едва удержалась, чтобы не ахнуть - и тем сбить Артси с верного настроя. Стоит утратить вдохновение, и уже не добиться той выверенной точности движений, когда каждая часть тела сама занимает выверенное до мелочей место в пространстве и времени. И тогда, может, и не вылетят все навыки и знания из головы - тело слишком хорошо помнит всё, что надо. Но всё будет получаться несвоевременно, неуклюже, чуть-чуть неверно, и оттого безнадёжно разрушится магия танца...

  Когда-то давно, беззащитной девчонкой попав в неволю, сполна хлебнув унижений, Эвинна призывала на головы проклятых северян всевозможные кары Богов. Теперь она взглянула на мир их глазами. Ведь любая война - это не схватка Правды с Неправдой, и добра со злом. Это столкновение двух несовместимых, хоть часто и похожих Правд, и какая из них выше - знают только Боги. Да и то, наверное, не всегда. Остаётся решить противоречие силой меча.

  Для тех, кто долго и страшно воевал в родных горах и долинах против сколенских легионов, Империя - вовсе не огромный, просторный мир, где есть место всем. Для них Сколен был, и ещё долго останется жутким монстром, топящим в крови любое сопротивление. Чудищем, топчущим чужие святыни и беспощадно навязывающим свои. Он выбрасывал на их землю щупальца легионов, и уходили в рабство женщины и дети, горели храмы и города... Ещё немного, и место Сколенской Империи в сознании "людей в шкурах" (каким смешным кажется это прозвание в сердце Севера!) прочно займёт королевство Амори. И если подсказать им простую мысль, что враг врага - их друг... А впрочем, самые умные поймут без подсказки.

  Хочешь, чтобы тебя услышал Север - научись говорить на его языке.

  Музыка оборвалась на высокой, торжественной ноте. Эвинна взмокла и задыхалась - оказывается, выступать, когда на тебя направлены сотни взглядов, не легче, чем драться за жизнь. Грациозно, как выучилась некогда Артси, поклонилась зрителям, отдельно - королю и королеве. Только после этого она собралась уйти за устроенную специально для актёров ширму, но её остановил голос королевы:

  - Подойди ко мне, дитя.

  Так, ну, и куда же девалась твоя смелость, Императрица Сколенская? Будто и не было за спиной недолгой, но чрезвычайно богатой на беды и победы жизни, битв и пыток в застенках... Подходя к королеве Флавейн, Эвинна чувствовала лёгкую оторопь - так Флавейн Ингильгерда не походила на привычных по прежней жизни монархов. Их Эвинне встретилось трое - Валигар, Амори и Кард. Первый был, может, и неплох, как человек, но как Император... Пусть сам он и близко не творил такого, как остальные двое - но, если вдуматься, виновен не меньше. Именно при нём начался полный и окончательный распад Империи. Да и Карда, как ни крути, воспитал он.

  С алком (да, алком по духу, хоть и не по крови) всё понятно. Это враг - смертельно опасный, могущественный, непримиримый. Увы, его мужество, ум, неукротимая воля, талант полководца и администратора - похвальные качества, достойные храброго воина и настоящего Императора - лишь делают его ещё опаснее. Они стоили, и ещё будут стоить Сколену немалой крови. Его можно ненавидеть, и, на взгляд Эвинны, нужно - но нельзя и не уважать.

  Не то что бывшего мужа, бывшего же Императора Карда. Когда она вернётся в Сколен, надо заняться и новоявленным королём. Не дело, что эта мразь поганит трон святого Эгинара.

  Королева Борэйнская не походила ни на кого из троих. Миловидное округлое лицо - королева, по сколенским меркам, полновата, но ровно настолько, чтобы это не портило её облик. Аппетитные ямочки на щеках выдают хохотушку, но умные, внимательные глаза, кажется, видят Эвинну насквозь. Именно в ней оказалось больше всего от того сказочного Императора, созданного воображением Эвинны в детстве.

  Не дойдя положенных пяти шагов, Эвинна-Артси склонилась в глубоком поклоне. Перед Императором Сколена следовало бы пасть ниц - но королева всё-таки не Император. Да и не принято ещё в этих краях подобное раболепие.

  - По повелению вашего величества, я явилась, - в поклоне произнесла Эвинна.

  - Ты прекрасно танцуешь. Иди за мной, и я тебя награжу.

  "На юге правитель, тем более его жена, до какой-то плясуньи бы не снизошли, - подумала Эвинна. - А тут - сколько хочешь, и даже король, хоть и поморщился, но против матери ни слова не вякнет..." Почему-то Эвинна сразу невзлюбила молоденького франтоватого хлыща, в котором по массивным, украшенным бриллиантами браслетам, не золотой даже - никарровой цепи на груди и пышной, отороченной горностаевым мехом мантии, можно узнать короля Харайна. Харайн, если на сколенский лад, то Харин... Так звали отца Харвана Основателя, и его же младшего сына, в своё время изгнанного из Сколена за попытку заговора против отца. Эльфер рассказывал, его сторонники, спасаясь от возмездия, бежали в ещё не завоёванную Алкскую землю, на награбленные в Сколене сокровища наняли корабли и всякий сброд - и с этой "дружиной" отплыли на Север. Ну, а о том, что было дальше, повествует песня о Харгоне. "То есть, по сути, Борэйн и тогда завоёвывали алки!" - сделала вывод Эвинна. Он пригодится в разговоре с королевой...

  Внутри дворец больше всего напоминал кетадринские крепости: то же презрение к уюту и удобству, когда учитывается только военная целесообразность. По мнению тех, кто строил этот дворец, поспать можно и в сыром каменном мешке, продуваемом сквозняками, с узкими, почти не пропускающими свет стрельчатыми окнами-бойницами, прорезанными в полутораметровых стенах из гранитных глыб. Эвинна с удовольствием отметила: даже эти, как их называл Моррест, "пушки" Амори, справились бы далеко не сразу. Правда, за прошедший год с лишним у Амори могло появиться и что-то более опасное. Но вряд ли сюда отправят новое алкское оружие, пока не усмирён Сколен, а Сколен сражается.