Наталья Васильева - Черная Книга Арды

Глаза Изначального потемнели, сузились, лицо заострилось.

— Неужели ты осмелился?.. — еле слышно спросил он. — Небо… Ты безумец, Соото… как ты мог… Эта сила поглотит тебя. Ты будешь думать, что она служит тебе — а на деле ты станешь служить ей. Остановись, пока еще не поздно. Я знаю, о чем говорю. Я сталкивался с ней, — он стиснул зубы, на миг прикрыв глаза; в трещинах шрамов проступили алые капли. — Соото…

Гэленнара передернуло, он страшно побелел.

— Кровь… — проговорил сипло. И внезапно, срываясь на крик: — Это ты безумен! Что они дали тебе, что?! Они даже от этого защитить тебя не смогли — а я предлагаю тебе жизнь, понимаешь? Жизнь! Свободу! Ты предал меня — да, предал, но я пришел, чтобы спасти тебя! Сейчас — когда ты увидел — когда даже любимейший твой ученик — покинул тебя! И только я могу сделать это! Я один! Я готов подарить тебе весь мир — мой мир только за то, чтобы ты был рядом! Потому что ты дорог мне! Потому что я люблю тебя!

Он кричал, не осознавая смысла слов, чувствуя, как подступает, захлестывая мозг, безумие, и снова по пальцам медленно ползло — темное, липкое, горячее, и ничем не смыть…

— Ты что, не понимаешь, что через несколько дней здесь никого не останется? Что вы тут все сдохнете из-за своей дурацкой гордыни и веры неведомо во что? И ты думаешь, я тебе дам умереть?! Нет, ты пойдешь со мной! Сейчас же! Немедленно!

Изначальный шагнул к эльфу, сжимая до хруста кулаки, — в непроглядных ночных глазах бьется яростное пламя.

— Уходи, — одним свистящим дыханием. — Уходи отсюда. Или я ударю тебя. Уходи.

Гэленнар судорожно вздохнул, отступая к дверям.

— Нет, стой.

Он замер, дрожа всем телом. Мелькор шагнул к нему, сжал его плечи, заглянул в лицо:

— Ты не можешь уйти так. Ты должен понять, — совсем другой голос был у него сейчас, почти прежний — мягкий, спокойный — бесконечная мудрость понимания и любви, словно и не было мгновения назад этой вспышки ярости, опалившей Соото, как близкое пламя.

Как завороженный, Гэленнар смотрел в его глубокие странные глаза. И исчезал, растворялся в них — тот, кем он был все эти века, кто пришел сюда, ни на миг не сомневаясь, что Учитель покинет Твердыню вместе с ним, пока не остался только — юноша, так и не успевший понять, почему же Тано не сказал ему — «Путь твой избран»…

Он смотрел — и видел то, о чем не рассказывали ему Наблюдающие, что не открылось ему в мерцающем хрустале. И невозможно было — ни рассказать, ни увидеть: чтобы понять, нужно было — быть здесь, нужно было — стать. Узы прочнее клятв, сильнее заклятий. Крепче оков.

— Ты видишь, — говорил Учитель, — ты понимаешь, почему я не могу уйти…

Он смотрел — и щемящее мучительное чувство охватывало его; он хотел быть среди этих людей, быть одним из них — он хотел быть на месте Учителя, хотел быть им, хотел той же любви, той же верности, он готов был отдать все ради этого…

— Ты видишь, — говорил Учитель печально и мягко, — я не могу оставить их…

…ради того, чтобы стать единым целым — с Тано, с этими людьми — он отдал бы все свои знания, всю силу, саму душу свою…

— Я остаюсь.

…поздно.

Отчаяние охватило его — отчаяние и без-надеждная тоска. Поздно. Ничего этого уже не будет. Через несколько дней — или часов. Не останется ничего. И все, что он делал, — тщетно, бесполезно, все — прах, и уже никогда не понять, в чем он ошибался… на что нужен весь мир, если ему никогда не стать таким, как Тано, если все, что ему суждено видеть, — преданность без любви, верность из страха? Зачем все? Все было зря. Тано не будет. Через несколько дней. Или часов.

А Учитель смотрел ему в глаза — и тогда на один краткий обжигающе яркий миг Гэленнар стал им. Он осознал суть Дара и суть уз, связующих людей Твердыни. Но осознал и цену их — и цена эта ужаснула его.

— Нет! Не хочу! Оставь меня! — неожиданно высоким голосом крикнул эльф, вырываясь из рук Изначального. Его лицо жалко перекосилось, губы дрожали. — Оставь меня! Я… я…

Он метнулся к дверям, рванул кольцо — влажные от ледяного пота пальцы скользили по гладкому металлу — проскользнул в щель между тяжелыми створками и бросился по коридору — прочь, прочь…

Воинство Валинора пришло в Белерианд на кораблях Тэлери, но никто из мореходов Тол Эрессэа не вступил в бой.

Первым сошел с корабля Эонве, как подобало предводителю Светлого Войска, и вонзил в землю позлащенное древко знамени Валмара. И вот — на берегу выстроились воины Валинора. Златокудрые Ванъяр, народ Ингве, были здесь под белыми знаменами, сверкавшими на солнце, как снега Таникветил; и те Нолдор из народа Арафинве, что никогда не покидали Земли Бессмертных; и воинство майяр в сияющих доспехах.

Стоя на холме под лазурным знаменем, так сказал Эонве, предводитель Светлого Воинства, Глашатай Манве, Слово и Меч Великих:

— Воители Валар! Могуч Враг, и грозно войско его. Тяжела будет битва, но помните, что во имя Арды и во славу Единого принимаем мы этот бой. И я клянусь — знамя Валинора взовьется над развалинами вражьей Твердыни. Победа близка; да узрит Единый Творец, как свершится воля Его в мире.

Он вознес к небу меч, и тысячи мечей взлетели как один, и тысячи голосов слились в боевом кличе.

Верные, Люди Трех Племен, шли на бой вместе с воителями Валинора; но никого из Нолдор Средиземья, никого из эльфов Белерианда не было в Светлом войске. Лишь после узнали они об этих сражениях, потому немногое рассказывают их предания — только то, что поведали им воины Валинора.

"Встречу войск Запада и Севера называют Великой Битвой и Войной Гнева. И выступили все войска Державы Моргота, что стали ныне бесчисленными, и Анфауглит не мог вместить их; и весь Север был охвачен огнем Войны.

Но это не помогло Врагу. Балроги были уничтожены все, кроме тех немногих, что бежали и укрылись в недоступных пещерах у корней земли, и бессчетные полчища орков гибли, как сгорает солома в огне, или были сметены, как сухие листья, гонимые пламенным ветром. Немного осталось их, и долгие годы не тревожили они покой мира. И те немногие, что остались от Трех Домов — Друзей Эльфов, Отцов Людей, — сражались на стороне войска Валар; и в те дни отмщены были Барагунд и Бараир, Галдор и Гундор, Хуор и Хурин, и многие из вождей их. Но большая часть сынов Людей — народ ли Улдора или иные, недавно пришедшие с Востока, — выступили с Врагом, и Эльфы не забывают этого…"

Так говорит «Квэнта Сильмариллион».

ВОЙНА ГНЕВА: Последний бой

587 год I Эпохи, октябрь

Летописи Семи Городов хранят рассказ о Последней войне и об Исходе кланов. О том, как медленно ползло к Твердыне воинство Валинора, высадившееся в гавани Эгларест, что подле устья реки Нэннинг, как отчаянно удерживали его на каждой переправе защитники Твердыни, и о том, как в течение долгих месяцев не удавалось войску Бессмертных преодолеть Сирион. О том, как горели леса Бретил, давшие приют черным отрядам, что с боями отступали под натиском Бессмертных. О жестокой битве у западных отрогов Дортонионских гор. О тех, что стали щитом своим народам, покидавшим обреченную землю Севера.