Дэвид Эддингс - Сияющая цитадель

— Я готов, но стрелять-то тебе.

— Помолчи. Я должен сосредоточиться. — Халэд глубоко вдохнул, выдохнул часть воздуха и вовсе перестал дышать.

Инсетес, сверкая золотом в свете новорожденного солнца, все так же размахивал руками и кричал. Издалека доисторический титан казался маленьким, почти игрушечным.

Халэд медленно, целеустремленно повернул рычажок спуска.

Арбалет отозвался глухим ударом, тетива толщиной с веревку пропела басовитую песню. Спархок следил за летящим по дуге болтом.

— Готов, — удовлетворенно сказал Халэд.

— Болт еще не долетел, — возразил Спархок.

— Долетит. Инсетес мертв. Болт попадет ему прямо в сердце. Давай сигнал к атаке.

— Не слишком ли ты…

Толпа на краю леса разразилась горестными воплями. Инсетес медленно оседал назад, и окружавшие его воины из бронзового века заколебались и, едва он рухнул, исчезли.

— Тебе бы следовало хоть немного научиться доверию, Спархок, — заметил Халэд. — Когда я говорю тебе, что кто-то мертв, — он мертв, даже если сам еще не знает об этом. Ты, кажется, собирался подать сигнал Улафу — по крайней мере, сегодня?

— Ох. Я почти забыл об этом.

— С пожилыми людьми такое случается — во всяком случае, так мне говорили.

— Министерства продажны, Элана, — задумчиво говорил Сарабиан. — Я сам первый готов это признать; но, если мне придется перестраивать все правительство сверху донизу, у меня уйдет на это остаток жизни, и больше я ничего не успею сделать.

— Но Пондия Субат — бестолковый болван, — возразила Элана.

— Дорогая моя, я и хочу, чтобы он был бестолковым болваном. Я намерен обменяться с ним ролями. Теперь он будет марионеткой, а я стану дергать за ниточки. Другие министры привыкли подчиняться ему, и, если он останется первым министром, они не почувствуют никакой разницы. Я буду писать Субату его речи и запугаю его так, что он не посмеет ни на йоту отступить от готового текста. Я так запугаю его, что он не посмеет даже побриться или сменить одежду без моего дозволения. Вот почему я хочу, чтобы он присутствовал при докладах о том, как милорд Стрейджен гениально разрешил нашу недавнюю проблему. Я хочу, чтобы всякий раз, когда ему в голову придет хоть одна независимая мысль, он представлял, как в него втыкаются кинжалы.

— Могу я предложить, ваше величество? — спросил Стрейджен.

— Безусловно, Стрейджен, — улыбнулся Сарабиан. — Ошеломляющий успех твоего дерзкого замысла обеспечил тебе изрядный запас моей монаршей милости.

Стрейджен улыбнулся и принялся с задумчивым видом расхаживать по комнате, рассеянно взвешивая в пальцах золотую монету. Элана ломала голову, откуда взялась у него эта странная привычка.

— Общество воров бесклассово, ваше величество, — начал он. — Мы твердо верим в аристократию таланта, а талант может проявляться в самых неожиданных местах. Вам бы стоило подумать о том, чтобы включить в правительство людей нетамульского происхождения. Расовая чистота — это, конечно, неплохо, но, когда во всех провинциях все чиновники высокого ранга — тамульцы, это вызывает ту самую разновидность недовольства, которую так удачно используют Заласта и его дружки. Более широкий подход мог бы изрядно смягчить это недовольство. Если честолюбивому человеку предоставить возможность возвыситься естественным путем, у него вряд ли появится желание свергать иго безбожных желтых дьяволов.

— Неужели нас все еще так называют? — пробормотал Сарабиан. Он откинулся на спинку кресла. — Интересная идея, Стрейджен. Вначале я безжалостно расправляюсь с заговором, потом приглашаю заговорщиков в правительство. По крайней мере, это приведет их в смятение.

Миртаи открыла дверь и впустила Кааладора.

— Что случилось? — спросила Элана.

— Наши друзья в кинезганском посольстве сейчас очень заняты, ваше величество, — сообщил он. — Должно быть, то, как мы отметили Праздник Урожая, в высшей степени их обеспокоило. Они запасаются провизией и укрепляют ворота. Похоже на то, что они ожидают неприятностей. Я бы сказал, что они готовятся к осаде.

— Пусть их, — пожал плечами Сарабиан. — Если они решили устроить себе тюрьму из собственного посольства, это избавит меня от необходимости сажать их за решетку.

— Крегер все еще там? — спросила Элана. Кааладор кивнул.

— Я сам видел, как сегодня утром он прохаживался по внутреннему двору.

— Не своди с него глаз, Кааладор, — велела она.

— Нипочем не сведу, дорогуша, — ухмыльнулся он, — нипочем.

Вэнион возглавил атаку. Рыцари и пелои обрушили свой ошеломляющий натиск на лесорубов, пораженных гибелью Инсетеса, а атаны Энгессы бежали вдоль полосы прибоя к самодельному пирсу, чтобы отрезать путь к бегству тем, кто надстраивал его, выдвигая все дальше в стылые воды Тамульского моря.

Торговец лентами Амадор визгливо выкрикивал приказы с пирса, но никто не слушал его. Несколько лесорубов попытались было оказать слабое сопротивление, большинство, однако, без памяти бежало в лес. Тем, кто предпочел сопротивляться, понадобились считанные минуты, чтобы пожалеть о своем решении, и они, побросав оружие, подняли руки в знак того, что сдаются. Рыцари, приученные к милосердию, охотно принимали сдающихся; пелои Тикуме делали это без особого желания; атаны же, добравшиеся до пирса, не обращали никакого внимания на тех, кто вопил о пощаде, останавливаясь лишь затем, чтобы пинком сбросить их в море. Во главе с Бетуаной и Энгессой атаны зловещим шагом продвигались по пирсу, убивая всех, кто пытался оказать хоть малейшее сопротивление, и сбрасывая остальных в ледяную воду по обе стороны от пирса. Те, кто оказались в воде, барахтаясь, кое-как выбирались на берег, где их тут же окружали тамульские солдаты из имперского гарнизона Материона. Присутствие солдат было не более чем вежливым жестом — то были церемониальные войска, ни обучением, ни природными своими склонностями не подготовленные к настоящему бою. Впрочем, их хватало на то, чтобы окружать дрожащих, насквозь промокших людей, которые, посинев от холода, выбирались на берег.

— Я бы сказал, что Беллиомово теплое течение еще не прибыло, — заметил Халэд.

— Похоже на то, — согласился Спархок. — Пойдем вниз. Дни становятся все короче, и я решительно хотел бы покончить с северным пирсом прежде, чем окончательно зайдет солнце.

— Если он существует, этот северный пирс, — сказал Халэд.

— Должен существовать, Халэд.

— Ты не будешь против, если я заберусь на вершину стены, чтобы убедиться в этом собственными глазами? Логика вещь хорошая, но проверить никогда не мешает.

Они спустились с холма, взобрались на коней и направились к своим друзьям.