Вадим Климовской - Марш Обреченных. Финал

Что ж такое, неужели алчный к разврату Ламас не клюнул на ее мелкий флирт?

Они вроде бы вместе с младшим Фортом, Жонаком и Тальном собирались уходить ибо светлые умы и комбинаторы не желали любого постороннего внимания, дальнейшая судьба страны зависела от прихотей троицы. Тогда и она, Илена Лафимская, пожелала окончить совет и отправиться в имение покойного отца. Ее никто и не остановил, а наоборот, Юржан всеми усилиями спровадил на улицу и попрощался на лестнице. На этом визит в тайное логово "мародеров" можно считать завершенным.

Ламас Ешкан!

Она вспомнила, как он пожирал ее глазами, купался в бурных, неукротимых фантазиях, неужели он так быстро остыл?

— Сударыня Илена!

О милостивый Фодар! — она чуть не оступилась, услыхав позади окрик и торопливый шаг, вездесущий Рерих подставил ей для опоры руку. Благо темнота и блеклый свет подсвечников — сыграли ей на руку.

— Сударыня Илена, подождите! — он нагнал их у кипарисовых рощ. — Позвольте мне проводить вас до ворот?

Подставив бледное лицо луне и искусственному свету, она игриво и лукаво улыбнулась. Попался!

— Вас выпроводили вон, Ламас? Никакой культуры и этикета? О чем они там сплетничают, сударь? Как удачливее отхватить бюджет, так он и так в их руках, или уже планируют раздел центральных земель континента? В любом случае, это не для нас с вами, — захохотала она искренне молодому Ешкану.

Ламас пристыжено сконфузился, ему тяжело показывать свое бессилие перед отцом.

— Будет вам сударь, проводите меня к паланкину. — Смилостивилась Илена. Она протянула вельможе руку, позволяя кавалеру увести себя по темным аллеям парка. Рерих с Лоа расступились, почтительно кланяясь, а двое стражников вытянулись по струнке.

Некоторое время их неспешное шествие проходило в полном молчании, Ламас обдумывал и набирался отваги, а Рерих с Лоа почему-то медлили, и не спешили приводить их коварные планы в действие? Все чего-то ждали. Интересно чего?

— Вы осуждаете их, правда? — тихо и несколько неожиданно, наконец, возобновил беседу молодой чиновник.

Илена затаено запаниковала, теряясь в догадках, к чему это сынок Тревора ведет?

— Осуждаю, — просто согласилась она. А что ей было еще отвечать?

— После смерти вашего отца, страна впала в депрессию…

Ага, и вы ее подхватили, отлелеяли и отхаяли!

— Мой отец с… в общем с советом магистров пришел к временному правлению и взяли на себя обязанности навести порядок, но как оказалось в последствии, это не так-то просто сделать. Народ бунтует и не понимает ни одного нашего действия. Странники мятежничают…

Почему это он оправдывается? И своего батеньку и тех прохвостов выгораживает?

Они остановились под пышными кронами акаций, он смотрел ей в лицо, а она с пламенным огнем негодовала, смотрела в сторону, неясных контуров кущей и клумб. Отсветы резиденции прятались за верхушками деревьев. Илене показалось или она действительно слышала отзвуки развеселой музыки? О, комбинаторы гуляли во всю!

Ламас делал вид, что ничего не слышит, и трещал что-то о долге и патриотизме без умолку.

— …Мы едва утихомирили и разогнали под стенами Лафима шайки харзов три года назад. Вас тогда еще не было в стране…

Конечно, можно сколько угодно ссылаться на ее отсутствие, ведь это так просто, доказывать о том, чего на самом деле не было и чего на самом деле не существовало. Ламас прекрасно подражал своему отцу, умело и без устали вешал на уши ложь.

Неуловимая тень мелькнула призраком за спиною магистра, Илена чуть вздрогнула и обратила взгляд, Ламас продолжал вещать, медленно разворачиваясь… а вокруг уже творилось загадочное и интересное.

Мейстер Лоа подскочил к аристократу, изготовился и песчаной змеей налетел на молодого Ешкана. Из ладоней чародея сорвалась, извиваясь, молния и впилась в грудь ошарашенному парню, тот неловко подобрался, но энергетические разряды сбили его с ног и безжизненным комом свалили на брусчатку.

— Илена, подхватывайте же его! — приказал тихо Рерих, он был тут как тут, рядом и подбирал бесчувственное тело под руки. Голова Ламаса болталась по сторонам. А сердечко Илены скакало как бешеное, очумелое, норовя выпрыгнуть из грудной клетки. Фодар, что же мы наделали? А если?!

Она, холодея, душой и телом воззрилась на парочку стражников, мимо скучающих по бокам, безвольно глядевших на круговерть разворачивающихся в парке событий.

— Рерих а эти… эти…

— Они под гипнозом! В трансе. Лоа помоги мне! Илена, мы сейчас, ждите нас здесь и никуда не уходите!

Таща на себе Ламаса, Лоа и Рерих скрылись среди ветвистых акаций, продираясь напрямик к выходу из резиденции.

О всесильный Фодар, как бы они не наткнулись на охрану Невольча! И где это они спрятали карету или паланкин?

Стражники мирно скучали, безучастно таращась в одну точку. А не легче было просто прирезать его в саду и дать деру? Но нет, Рерих говорил и объяснял, что тонкость в игре — это постоянный контроль над ситуацией и железное алиби. Недоказуемая причастность к делам и вездесущность, позволяющая быть на шаг впереди, опережая своих противников. С чем-чем, а с этими доводами Илена не смогла поспорить, согласившись безоговорочно.

Шум справа — едва слышимый треск сухих веток и вот на дорожке неясный силуэт, Илена пригляделась и чуть не подавилась от ужаса: Ламас. Целехонький и невредимый. Шествовал ускоренным шагом прямо к ней. Она оступилась назад, боясь неминуемого разоблачения и обвинений. Крик помощи застрял в ее горле. Где же Лоа? Где верный Рерих? В глазах помутнело…

— Илена, что с вами? — отзвучал чуть разраженный сип Рериха.

Госпожа Лафимская напрягла зрение и подавилась от восхищения, вот это да! Перед нею стоял Рерих в одежде Ешкана, в темноте, словно две капли воды похожий на выскочку.

— А где?..

— В карете. С ним мейстер. Сейчас проведете меня через весь парк к выходу, там попрощаетесь. Я галантно поцелую вашу ручку, и мы договоримся о завтрашней встрече. На виду у слуг и охраны. Все остальные дружки Ламаса давно разъехались, поэтому нам никто не помешает. После чего я сяду в карету и уеду в Лозанский квартал, этот молодчик частенько там ошивается, — Рерих задумался на одну секунду, — Лоа отвезет вас и Ешкана к Фодарской арене, надеюсь, сударыня, вы не забыли, что у нас к вельможе есть неотложное дело?

Она сдавлено сглотнула, конечно же, не забыла, разве о таком можно забыть?

— Соберитесь Илена, вспомните, зачем и для чего мы все это делаем! Соберитесь, моя госпожа!

Рерих был неотступен и, Илена пожелала себе такого же оптимизма.