Джулия Джонс - Пещера Черного Льда

Чем ближе к северной стене, тем все более убогий вид приобретал город. Многие здания были настоящими развалинами, хотя в них и жили. Аш смотрела на провалившиеся крыши, заколоченные окна и замерзшие водостоки глазом знатока. Она-то знала, что такое быть бездомным, голодным и одиноким. Путешествие на север вдоль Буревого Рубежа ничто по сравнению с этим.

Чтобы не дать своим мыслям перекинуться на Геритаса Канта и все им сказанное, Аш принялась трепать Снегурку по шее и говорить ей ласковые слова. Она не хотела думать ни о чем, что касалось Простирающих Руки, — по крайней мере здесь и сейчас.

Они добрались до Старых Сулльских ворот. По обе стороны от ворот высились кучи бурого снега, со свода свисали сосульки: с них капала вода, как слюна с клыков чудовища. Ангус спешился, дав Аш знак остаться в седле. Он казался спокойным, но Аш видела, как его взгляд перебегает от стражников в белых кольчугах на лучников, шагающих по стене.

Старые и красивые северные ворота Иль-Глэйва были высечены из камня медового дерева и резко отличались от обрамляющей их стены. В отличие от городских ворот Вениса они строились не с намерением поразить кого-то своим величием, а просто как красивый портал наподобие входа в храм. На их столбах и своде были изображены покатые холмы, долины, густые леса и быстрые горные потоки.

— Клановые земли, — тихо сказал Райф.

Aш посмотрела на него. Окруженный вихрями снега, он крепко держал поводья Лося — вот таким же он был, когда натягивал лук.

— Да, — сказал Ангус. — Это виды Бладда, Дхуна и Черного Града. Этот камень добывали и обрабатывали сулльские каменщики — на всех их воротах изображаются лежащие за ними земли.

Райф промолчал. Аш наблюдала за ним, пока они продвигались к воротам в очереди желающих покинуть город. Он ни разу больше не посмотрел на ворота.

Впереди них стояли крестьянка с собакой и ручной тележкой и старый зверолов в невыносимо вонючем кроличьем полушубке. Двое стражей с Тремя Слезами на груди никому не препятствовали проходить. Аш думала, что Ангус обрадуется, выйдя за ворота, но не заметила в нем никакого облегчения. Чего же он боится? — подумала она, когда он оглянулся на город в последний раз.

За городскими стенами буря бушевала вовсю. Глаза и рот Аш забило снегом, не успела она выехать из ворот, и пришлось завязать лисий капюшон так туго, что мир теперь виделся ей в узкую щель, отороченную серым мехом. Северная дорога тянулась впереди прямая как стрела и широкая — по ней могли проехать в ряд четыре повозки. Земли Иль-Глэйва с крепкими хозяйствами, хорошо укрепленными фортами и деревушками простирались до горизонта, занесенные снегом. Все было белым, даже небо. Чернели только трубы и дымовые отверстия на крышах крестьянских домов.

Ангус сел на коня и быстрым шагом двинулся на север.

Снег летел навстречу лошадям, и сумерки надвинулись с юга рано, как вторая буря. Ветер с приходом темноты улегся, и похолодание предвещало мороз. Аш съежилась в седле, чувствуя каждую прореху и неплотный шов. Холод сидел в груди, как болезнь, дыхание, оседая на капюшоне, превращалось в лед. Огни придорожных таверн манили, но Ангус не выказывал желания остановиться. От запаха дочерна зажаренного мяса и лука, витающего над дорогой, у Аш текли слюни и урчало в животе. Часы шли один за другим, но Ангус все никак не устраивал привала.

Аш терпела мучения от ноющих ляжек, закоченевших пальцев, потрескавшихся губ и желания облегчиться. Поглядывая на беззвездное небо, она прикидывала, далеко ли еще до рассвета. Ей думалось, что Ангус намерен ехать так всю ночь.

Наконец Райф сказал Ангусу что-то, чего Аш не слышала. Они пошептались, и Ангус покачал головой, а Райф грозным тихим басом упомянул ее имя. Ангус напрягся было, но тут же успокоился, оглянулся на нее и сказал:

— Ладно, от короткой остановки вреда не будет.

Аш постаралась не выказать своего облегчения.

Они проехали мимо огней ближней деревни до места, где лес, по мнению Ангуса, был достаточно густ, и остановились в роще чернокаменных сосен. Снегурка обрадовалась случаю сойти с дороги и принялась вынюхивать что-то под снегом. Аш посмотрела вдаль сквозь верхушки сосен. На темном северном небосклоне выделялись еще более черные зубчатые вершины.

— Горькие холмы, — сказал Ангус, притопывая сапогами по снегу. — За ними начинаются земли Ганмиддиша, Баннена и Крозера.

Услышав это, Аш поняла, что он за ней наблюдает. Неужели он всегда так печется о ней, что видит, куда устремлен ее взгляд? Она молча спешилась, не желая наводить Ангуса на разговор о кланах. Что-то подсказывало ей, что Райфу это будет неприятно.

— В иные дни, посмотрев на северо-восток, можно увидеть свет над холмами. В клане Ганмиддиш есть башня — не знаю уж, как они умудрились ее построить, — и на ее вершине зажигают огонь, видный всему Северу.

Аш взглянула на Райфа. Он слез с Лося и очищал ему нос и рот. Он не подал виду, что слышал слова Ангуса, но в этом сосновом чертоге все звуки были хорошо слышны.

Ангус стал насыпать в торбы овес.

— В последний раз я видел на башне огонь, когда умер старый вождь Орк Ганмиддиш. Они полили дрова магмой, чтобы сделать пламя белым.

Краем глаза Аш заметила, как рука Райфа потянулась к запечатанному серебром рогу, который он носил на поясе, и поняла, что это знак уважения. Ангус, наверно, тоже заметил этот жест, потому что не стал больше говорить ни о башне, ни о кланах, а принялся обносить лошадей овсом и талой водой.

Аш потопала ногами, чтобы согреть их. Райф раздал всем еду — квадратные овсяные хлебцы, сильно крошащийся белый сыр, холодную черную ветчину, твердые яблоки и выдохшееся пиво. Они ели, сидя на поваленной бурей сосне, и это был настоящий пир. Ангус присоединился к ним на середине трапезы и с удовольствием поглотил все, кроме пива.

— Ну уж нет, — заявил он, стукнув себя в грудь. — Я пил теплое пиво, холодное пиво, пиво с овсом, яйцами и железными опилками, но эту гадость я пить не буду. Надо же где-то провести черту.

Все охотно посмеялись. Ангус пустил по кругу кроличью фляжку, настояв, чтобы и Аш, и Райф выпили немного «для сугрева». Аш послушалась, хотя содержимое напоминало ей лампадное масло и пахло гнилым деревом.

— Березовка, — пояснил Ангус, когда Аш утерла заслезившиеся глаза. — Там на дне лежит завиток бересты. Теперь ты у нас вырастешь высотой с дерево... а может, толщиной, не помню.

Аш усмехнулась. Невозможно было не любить Ангуса Лока. Отдав ему фляжку, она встала и отряхнула с юбки снег.

— Пойду прогуляюсь немного.

— Я с тобой, — дернулся Райф.

— Пожалуй, нашей девочке лучше погулять одной, — удержал его Ангус.