Джулия Джонс - Пещера Черного Льда

— Пророчества о пришествии следующей Простирающей Руки передаются из уст в уста десять веков с самой смерти предыдущей. Многие я сам читал или слышал. Некоторые из них — явная подделка, состряпанная любителями надувать. Другие так начинены устаревшими оборотами и метафорами, что нет двух ученых, толкующих их одинаково. Третьи написаны на мертвых языках и в переводе утрачивают многие оттенки смысла. И лишь очень немногие похожи на правду. Одно из таких пророчеств — это детский стишок, хорошо известный на Севере.

— Прочти мне его, — сказала Аш, видя, что Кант колеблется.

Кант переставил клюшки поудобнее и произнес тихо и таинственно:

На белый свет ты глянешьНа горе, у закрытых дверей,И руки врагам протянешь,Судьбы не зная своей.

Тишина наполнила комнату, как холодная вода. Аш стояла неподвижно, Кант ждал. Воздух между ними сгустился и потемнел. Запахло стариной. Аш выдерживала взгляд Канта, пока он сам не отвел глаза. Ей не хотелось обсуждать с ним эти стихи. Все и так ясно. Ее оставили на северном склоне Смертельной горы, в пяти шагах от Тупиковых ворот, «закрытых дверей», а Пентеро Исс, Ангус Лок и вот этот человек знали, кто она, задолго до того, как она сама узнала об этом.

Вот Кант и ответил на ее настоящий, невысказанный вопрос. Ее приемный отец знал все с самого начала. В Венисе каждый год находят десятки брошенных младенцев — у порога богатых особняков, на ступенях Храма Костей, у пьедестала статуи Пенгарона на площади Четырех Молений. Через руки Исса прошли, наверно, сотни детей, но он взял себе только одного младенца — девочку, оставленную умирать за Тупиковыми воротами.

Аш закрыла глаза и напомнила себе, что должна быть сильной.

— Хорошо, ступай теперь, — сказала она Канту. — Скажи Ангусу, что я готова.

Он пожевал губами, но смолчал, склонил голову, как получивший приказ слуга, и вышел.

Только когда дверь за ним закрылась, Аш ухватилась за стол, ища опоры. А она-то думала, что отец любит ее.

Несколько минут спустя, когда вошел Ангус, она уже овладела собой, и ее лицо ничего не выражало. Облегчение, которое она испытала при виде его широкого красного лица, удивило ее. Он сбрил бороду, подстригся и прямо цвел здоровьем.

— Экая ты красавица, — сказал он, оглядев ее с головы до пят — Я так и думал, что синее тебе пойдет.

Она уже и позабыла, что одета во все новое. Аш хотела ответить, но как-то не нашла слов и просто покружилась на месте, чтобы Ангус разглядел ее со всех сторон. Юбка обвилась вокруг лодыжек, и тогда Аш вспомнила, как много раз проделывала то же самое для Пентеро Исса.

Ангус смотрел на нее без улыбки, тоже явно не желая ничего говорить.

— Хочу поблагодарить тебя за все эти чудесные вещи... — начала Аш.

— Пустяки, — твердо остановил ее Ангус. Аш не поняла его внезапной суровости. — Пора в дорогу. Райф ждет нас с лошадьми. — Он взял корзинку с вещами Аш и вышел.

Она, надев новый плащ и перчатки, последовала за ним. В темных сенях она столкнулась с сестрой Ганнет. Старушка, не поздоровавшись с ней, еще суровее сжала свои сморщенные губы.

Аш открыла дверь, и навстречу ударил ветер. Поднималась буря, и снег летел, запорашивая кремово-красный ковер на полу. Канту это не понравится, подумала Аш, торопливо завязывая тесемки плаща.

Ее новые сапожки сразу ушли глубоко в снег. Райф стоял у чугунных ворот с Лосем, гнедым и пони — крепкой лошадкой с толстыми ногами и шеей. Она была серая, как Лось, но потемнее и с пятнами, невидной масти, как сказал бы мастер Хейстикс, большеголовая и с белыми носочками на трех ногах.

Райф усмехнулся при виде Аш. Вьюга его не пугала — он не дрожал и не притопывал ногами, как делают многие на холоде.

— Красотка, правда? — спросил он, кивнув на пони.

— Да. — Аш остановилась недалеко от лошади, чтобы не пугать ее для первого раза. — Как ее звать?

— Снегурка, — с той же ухмылкой ответил Райф. Аш, как дурочка, тоже заухмылялась.

— Чудесное имя. Просто чудесное. — Сняв перчатки, она подошла к пони сбоку. — Снегурка. — Не трогая лошадку, она дала ей обнюхать себя. Мастер Хейстикс всегда на этом настаивал. «Перво-наперво дайте новой лошади к вам принюхаться, — говорил он. — Каково бы вам было, если б незнакомый человек подошел и схватил вас за шею?» Аш показалось вдруг очень важным, чтобы Снегурка полюбила ее.

Снегурка понюхала, посмотрела и мотнула головой. Аш взглянула на Райфа. Он кивнул, и она потрепала Снегурку по шее. Пони внимательно следила за ней большим карим глазом. Когда рука опустилась к холке, Снегурка сама стала напрашиваться на ласку, и сердце Аш стеснилось от радости. А когда Райф дал ей зеленое яблочко для пони, она подумала, что сейчас заплачет.

— Возьми, — сказал он. — Прежний владелец говорил, что она любит такие больше всего.

Снегурка приняла предложенное яблоко и позволила погладить свою гриву, пока жевала его.

— Ну, вот вы и подружились, — сказал Ангус, вынося остатки поклажи. Аш улыбнулась ему. С гнедого сняли повязку, и Аш с облегчением увидела, что собачьи укусы благополучно зарубцевались, а потом заметила Геритаса Канта — он стоял в дверях и смотрел на нее.

— Давай ножку. — Ангус согнулся, чтобы подсадить ее в седло.

Немного встревоженная присутствием Канта, Аш поставила левую ногу на его сложенные ладони и села. Седло оказалось ей как раз впору, и Райф тут же подогнал стремена ей по росту. Снегурка все это время стояла спокойно, точно и метель, и новые седоки были для нее самым обычным делом.

Когда все расселись по коням, Кант крикнул с порога:

— На северной дороге должно быть чисто. Езжайте по ней, пока не стемнеет, а как проедете две зимние житницы на Клановой Границе, сворачивайте на запад.

— Хорошо, Геритас, так и сделаем, — кивнул Ангус. — Спасибо тебе за кров и за знания, которыми ты с нами поделился. Если будет на то воля богов, увидимся еще до конца зимы.

Кант вместо ответа щелкнул клюшками по камню.

— Я твой должник, Геритас Кант, — сказал Райф громко, чтобы перекричать бурю, — но верну тебе долг при новой встрече.

— Я не стану увеличивать твое бремя, кланник, признавая тебя своим должником.

У Райфа от этих слов дернулась щека, и он потупился. Аш погладила шею Снегурки, нуждаясь в ее тепле, повернула пони к улице и кивнула на прощание Геритасу Канту.

Иль-Глэйв был построен не так, как Венис. Они ехали по улице мимо обветшавших домов, закрытых сточных канав и свинцовых паровых труб. Аш стала замечать в камне разные слои: нижние ряды кладки, едва выступающие из земли, были сложены из гладко обтесанных камней, почерневших от копоти и времени. На подвальных ступеньках и внутренних сводах арок часто встречались изображения луны и звезд. Верхние ряды складывались из более нового, легкого и мягкого камня, в основном песчаника. Все здесь ставилось поверх чего-то другого. Дома потрескивали и кренились под тяжестью надстроенных этажей, кольцевых башен и бревенчатых мостиков. Вдали над крепостной стеной из железняка виднелись пять свинцовых куполов Озерного Замка. На реющих в вышине белых флагах выделялись три слезы Иль-Глэйва — черная, как вода озера, красная, как сулльская кровь, и серая, как стальной меч Даннеса Фея. Приемный отец рассказывал Аш, что Озерный Замок выстроен вокруг водоема под названием Черный Глаз. Он будто бы глубже самого озера, и в нем водятся невиданные слепые рыбы.