Джулия Джонс - Чародей и дурак

Таул с охотой уступил ему первенство, но неизвестно еще, как обернется дело, когда они окажутся во дворце. Джек не думал, чтобы Таул стал подчиняться чьим-то приказам, очутившись поблизости от Мелли.

— А ты уверен, что знаешь дорогу в покои вельмож? — раз уже в четвертый спросил Таул Хвата.

— Ясное дело, — вознегодовал тот. — Мне сдается даже, что я знаю и тот закоулок, о котором говорила старая Тугоштанка. Там много боковых коридоров, но, если я верно помню, только один достаточно укромен, чтобы туда никто не совался.

Таул, выслушав это, умолк. Замечание Тугосумки о том, что Мелли скоро рожать, глубоко на него повлияло. Джек заметил это еще прошлой ночью, замечал и теперь. Лицо рыцаря было точно непроницаемый щит, и руки сжаты в кулаки.

Джек, как и Таул, не стал перегружаться оружием. Меч и два ножа — один на виду, другой спрятан в сапоге. Этот клинок на каждом шагу слегка нажимал ему на ногу.

— Андрису время выходить, — сказал Крейн. — Мы не должны опережать его больше чем на час.

— Он выйдет вовремя, — своим мягким, протяжным говором произнес Герво. — Это Берлину вечно не терпится. Для него ждать хуже всего.

Герво тихо засмеялся, и даже Крейн не сдержал улыбки.

«Вспомнили, как видно, что-то», — подумал Джек.

Берлин и с ним еще двое рыцарей должны привести лошадей и ждать с ними у подземного хода — один при лошадях, двое лучников на расстоянии, чтобы прикрыть отступление. Андрис, Джервей и еще один лучник должны дождаться Хвата в условленном месте близ дворца, пройти с ним в подвалы и присоединиться к отряду Крейна, чтобы прикрывать его и расчищать обратный путь.

Таков был план. Все знали его назубок, поскольку сами добрую половину ночи разрабатывали его и вносили исправления, — оставалось его осуществить.

Дорога через город не заняла у них много времени. Черношлемников попадалось меньше, чем в прошлую ночь, и улицы были почти совсем безлюдны из-за дурной погоды и позднего часа. Вел их Хват, и очень удачно, чего Джек не мог не признать: мальчуган выбирал самые темные и грязные переулки и задние дворы. Перед уходом Джек отвел Хвата в сторонку и спросил, где, по его мнению, могут помещаться Баралис и Кайлок. Хват, всегда готовый блеснуть своими знаниями, указал ему точное расположение покоев Баралиса и предположил, что Кайлок поселился в комнатах покойного герцога. Джек попросил никому больше не говорить об этом — мальчик клятвенно поплевал на ладони и призвал Борка поразить его дурной болезнью, если он нарушит слово.

Джеку не то чтобы не хотелось делиться этим с другими — он просто не хотел их отвлекать. У них и своих забот довольно. Джек намеревался просто ускользнуть потихоньку, когда Мелли будет спасена.

— Мы почти на месте, — театральным шепотом сказал Хват. — Помните, что внизу мокро, поэтому все необходимое держите над головой.

Они остановились на конце какого-то переулка. По стенам домов струилась вода, а с низких крыш хлестали целые потоки, грязь на горбатой мостовой почти совсем затопила булыжник, и было темным-темно.

— Ты уверен, что Андрис найдет это место? — спросил едва заметный во мраке Крейн. — Оно дальше, чем я думал.

— Ничего, — отозвался Хват. — Крученую улицу он знает, а уж там-то я его найду. — Мальчик подал Таулу свой мешок с двумя фонарями, и рыцарь взялся зажигать их. Хват присел у стены и стал разгребать грязь. — Крышка где-то тут, это точно. Ну-ка, Джек, подсоби.

Джек опустился на колени рядом, погрузил пальцы в грязь и сразу нащупал железную створку. Таул уже зажег фонари, и общими усилиями они расчистили люк.

— Далеко ли отсюда до дворца? — спросил Джек, пытаясь поддеть решетку.

— Близехонько. Меньше четверти лиги, если идти на восток. — Хват очистил пальцем края люка. — Где твой лом, Крейн? Тут надо нажать как следует. В прошлый раз на этом конце такой грязищи не было. Видно, она на зиму перемещается к югу наподобие птиц.

Крейн вытряхнул один из своих потайных карманов и приступил к делу. Джек и Таул помогали ему, Хват наблюдал, а Герво караулил. Наконец они, промокнув и перепачкавшись, сумели открыть решетку. Крейн, набрав пригоршню грязи, вымазал себе лицо и велел всем сделать то же самое.

— Во дворце мы фонари сразу погасим. Понятно? — Он дождался кивка от каждого. — Ты идешь первым, Джек, потом Хват, я и Таул. Герво замыкает.

Таул поднял фонарь, и Джек полез в темный люк. Оттуда несло гнилью, и холодный воздух обвевал лодыжки. Джек покрепче ухватился за края и спустился пониже. Нога погрузилась в ледяную воду, и все тело обдало холодом. Джек вошел в поток по щиколотки, по колени, до самых бедер, но все еще не чувствовал дна и не отпускал рук.

— Смелей, Джек! — крикнул Хват. — Очень уж глубоко там быть не может.

Джек набрал в грудь воздуха и отцепился. Он почти сразу же стал ногами на мягкое илистое дно, взял у Таула фонарь и посторонился, чтобы дать место Хвату. Фонарь осветил закругленный, глубоко отесанный ход. Земля и древесные корни пробились сквозь каменную кладку, проложив дорогу жидкой грязи.

Джек стоял в воде по бедра, и пальцы ног у него уже онемели. Вода была бурой и густой от грязи и нечистот. Липкий ил на дне засасывал ноги, заставляя ступать с большой осторожностью. Если дернешь ногой слишком слабо, ил тебя не отпустит, а шагнешь слишком резко — ухнешь в воду с головой. Судя по запаху, который здесь стоит, этого лучше не делать.

К тому времени, когда спустились другие, Джек уже трясся с головы до пят. Ну и холодина! Хват громко клацал зубами, стоя в воде по грудь, и даже Таул обхватил себя руками, чтобы унять дрожь. Герво держал лук и стрелы над головой, а многочисленные тайники Крейна переместились поближе к шее.

— Пошли, — сказал он.

— Давай, — пискнул Хват на ухо Джеку. — До первого поворота налево.

Джек двинулся вперед, на каждом шагу борясь с илом и своими онемевшими членами. На воде колыхались пятна белого жира. Джеку казалось, что он вот-вот перевернется, и он брел, загребая ногами, будто пьяный. Под водой он был почти невесом, зато выше — очень тяжел, и все из-за кольчуги.

Повсюду слышалась капель, и эхо казалось громче звуков, которые передразнивало. Ветер по-волчьи выл под сводами.

Луч фонаря отливал зеленью, соприкасаясь с замшелыми стенами. Рука Джека дрожала, и быстрые тени, чередуясь со вспышками, метались между потолком и водой.

— Все, сворачивай налево! — крикнул Хват.

Джек, погруженный в свои мысли и завороженный светом, прозевал поворот. Вернувшись назад, он ощутил, как онемение поднимается по ногам все выше. А ведь Хвату еще больше достается: он бредет по грудь в ледяной воде. Мало того — когда они пройдут во дворец и мальчик покажет дорогу к покоям вельмож, ему придется еще вернуться тем же путем за Андрисом.