Джулия Джонс - Чародей и дурак

Красильня помещалась в ряду столь же ветхих и заброшенных лачуг на темной, как деготь, улочке в юго-восточной части города. Крыша протекала, и все дерево внутри отсырело. В доме не осталось ни дверей, ни ставен, половицы сильно поредели, и вовсю гуляли сквозняки. В комнате наверху, где особенно дуло, сложили сено, а в обширном, с низким потолком, полуподвале Андрис разбил лагерь.

— Я за то, чтобы пойти туда этой же ночью, — вернулся Таул к тому, что было у всех на уме. — Теперь мы знаем наверняка, что Мелли там, поэтому медлить незачем. Черношлемники никакого подвоха не ждут — ведь они расколошматили врага восемь недель назад и беспокоиться им не о чем.

Джек заметил, что Таул единственный из них остался на ногах. И не съел ни куска — его еда так и осталась нетронутой на подстилке.

— Нет, Таул, — возразил Крейн. — По-моему, надо подождать. Мы все устали как собаки: семь дней в седле, не проспавши толком ни одной ночи. Надо отдохнуть.

— Крейн прав, Таул, — сказал Берлин, ковыряя в зубах куриной костью. — Нынче мы тоже поднялись до рассвета. Этой ночью от нас будет мало проку — сам знаешь. — Не дождавшись от Таула никакого ответа, кроме плотно сжатых губ, Берлин все же не уступил. — И потом, если мы погодим до следующей ночи, охранять дворец, быть может, останутся одни зеленые рекруты.

— Ты что-то слышал?

Ответил Крейн:

— Ты был прав насчет черношлемников, Таул. Они все ушли с Кедраком в Камле. В городе остались только наемники, новобранцы, крестьяне и всякий сброд. Кайлок распорядился вывести их всех на четырехдневные учения. Утром они уйдут.

— Но дворцовой-то охраны это не коснется.

— Я другого мнения, — твердо заявил Крейн.

Свеча озаряла серебро в его волосах и бросала на лицо глубокие тени. Джек ни разу еще не видел, чтобы Крейн смеялся или шутил с кем-нибудь. Серьезным человеком был командир рыцарей.

Крейн продолжал, неотрывно глядя на Таула:

— Кто лучшие солдаты в городе теперь, когда Кедрак увел черношлемников? Дворцовая стража, само собой. А Кайлоку для обучения новоиспеченных черношлемников нужны опытные бойцы, поэтому он должен поступиться частью своей стражи.

За спиной у Крейна тихо заржала лошадь. Они привели с собой в город шесть коней — Андрис устроил из досок сходни и свел лошадей вниз, чтобы спрятать.

Берлин заговорил снова, не дав Таулу ответить:

— Кроме того, завтра надо будет кое-что прикупить. Новые уздечки, путлища, седла. На наших лошадях вся сбруя черная с желтым — они выдадут нас с головой. Если кто-то будет ждать с ними около дворца, надо все на них сменить.

Все согласились с ним.

— То же относится и к нам, — продолжал Берлин. — Мы и без того рисковали, заявившись в город так, как есть. Надо одеться как-нибудь незаметно, а вам с Джеком, Таул, следует поддеть кольчуги под камзол.

Таул посмотрел на Джека:

— Ну так как? Ждать до завтра или нет?

До сих пор Джек только наблюдал за остальными, чувствуя себя посторонним в кругу этих опытных бойцов. Он ничего не смыслил в тайных вылазках. Он не боец, хотя и способен драться, — у него свое, особое дело. Он должен убить Кайлока. Пока что Джек намеренно не думал об этом — подробности пугали его, делая задачу слишком реальной. И безнадежной.

Крейн и Берлин рассуждали здраво, и он соглашался с ними, но ни один из них не назвал истинную причину, по которой сегодня нельзя идти во дворец. Один только Джек знал ее.

Причина в том, что он еще не готов.

Дорога сюда слилась для него в сплошную бешеную скачку — думать не было времени. Он ехал, спал и снова ехал. Он сознавал, что приближается к Брену, но ни разу не задумался над тем, что же будет делать, когда окажется там. Теперь он должен как-то приготовиться. Речь не о мелочах — заранее всего не предусмотришь, — но нужно хотя бы свыкнуться с мыслью, что он должен сделать это на самом деле. И что отвечает за это только он один.

— Лучше завтра, — сказал он.

Разочарованный Таул отвел глаза, но все остальные явно испытали облегчение, и Джек понял, что неверно судил о них. Никакой он для них не посторонний — они тут же отправились бы во дворец, если бы он высказался за это. Эта трезвая мысль повлекла за собой множество других — последующие часы он посвятил созданию, пересмотру и усовершенствованию планов на будущую ночь.

XXXII

Они вышли из красильни в полночь: Джек, Таул, Крейн, Хват и Герво — лучший после Берлина лучник в отряде. Весь день то моросило, то лило, то мело, и улицы покрывала густая слякоть. Как и при входе в город, они разделились, чтобы не привлекать внимания. Вторую партию возглавлял Андрис, третью — Берлин.

Полчаса назад Джек впервые в жизни облачился в кольчугу. Она была тяжелая, стесняла движения, и тело под ней отчаянно чесалось. Все равно что обвешаться ножами со всех сторон. Таул сказал, что было бы лучше, будь кольчуга сделана по мерке, но Джек особой разницы не видел и даже радовался тому, что железные кольца доходят только до живота, не ниже.

На Хвата тоже надели кольчугу, и он плелся, нарочно заплетая нога за ногу.

— Эх, и мокро же будет там, в подвалах! — сказал он, подставив ладонь под дождь. — Вся вода, которая не успеет уйти в обход дворца, течет прямо сквозь него.

— Вот и хорошо, — буркнул Таул. — Стража не сунется в подвалы, если их зальет.

Герво тоже пробурчал что-то. Он, как и Берлин, был невелик ростом, но ручищи у него были как мясницкие колоды, а глаз — острый, как топор того же мясника. Свой лук он нес под мышкой в чехле из промасленной кожи, а стрелы — за пазухой. Джек наблюдал за его сборами: Герво перецеловал каждую стрелу, прежде чем сложить их в колчан. Крейн выбрал Герво за то, что этот рыцарь, помимо своего стрелкового искусства, хорошо владел также длинным ножом.

Сам Крейн был весь, хотя и невидимо для глаз, увешан оружием. Его камзол, штаны, рукава и сапоги изобиловали едва заметными вздутиями. Из того, что составляло его снаряжение, Джек успел заприметить ножи, дротики, меч, ломик и свернутый кольцом трос. Шел их предводитель тихо, с суровым, хмурым лицом и глазами, постоянно перебегающими с места на место. Если он и произносил что-то, то лишь краткие, уверенные приказы, да и то шепотом.

Таул с охотой уступил ему первенство, но неизвестно еще, как обернется дело, когда они окажутся во дворце. Джек не думал, чтобы Таул стал подчиняться чьим-то приказам, очутившись поблизости от Мелли.

— А ты уверен, что знаешь дорогу в покои вельмож? — раз уже в четвертый спросил Таул Хвата.

— Ясное дело, — вознегодовал тот. — Мне сдается даже, что я знаю и тот закоулок, о котором говорила старая Тугоштанка. Там много боковых коридоров, но, если я верно помню, только один достаточно укромен, чтобы туда никто не совался.