Валерий Воскобойников - Война Владигора

Но вовсе не стремление развлечься погнало Владигора в Ладейную рощу. Переночевав там вместе со всеми в охотничьей избушке, князь объявил пятерым дружинникам, что они и дальше должны оставаться здесь, погромче кричать, почаще трубить в охотничий рог, вовсю изображая княжью охоту. С остальными же Владигор отправился по тропе, которая должна была где-то пересечься с Ильмерским трактом. Теперь они старались двигаться бесшумно, с оглядкой. Еще в избушке Владигор хотел было пересесть на другого коня, оставив Лиходея под присмотром пятерки. Но Лиходей так противился, так бил копытами и рассерженно ржал, что князь передумал. Зато стоило кому-нибудь из жителей встретиться на этой тропе, как он немедленно узнал бы по коню и хозяина. К счастью, по тропе чаще ходил зверь, а не человек.

ЖДАН В ЗАМОРОЧНОМ ЛЕСУ

У Ждана, который ехал впереди обоза, хватало забот. Во-первых, он должен был следить за дорогой.

— Как только заметишь какие-либо следы нежити, сразу дай знак, — указывал ему Владигор во время скорых ночных сборов.

Легко это сказать, да трудно исполнить — попробуй реши: гнилая береза, росшая с краю, а теперь поваленная то ли ветром, то ли просто от времени, да так, что перегородила дорогу, — что это, след нежити или просто обыкновенная смена жизни и смерти, которая постоянно происходит на земле?

И потому Ждан был настороже каждое мгновение.

Но еще князь поручил ему постоянно присматривать за купцом, которому было положено держаться поблизости, чуть сзади. Купец понуро сидел на каурой лошаденке, весь растворившийся в своих печальных думах. Среди дружинников, сбросивших княжеские доспехи и надевших обычные кольчужные рубахи, был и сын посадника Млад, которого надо было постоянно придерживать. Его так и тянуло рыскать по округе в поисках упырей, чтобы или спасти свою невесту, или, по крайней мере, отомстить им.

А кроме этих забот, следовало еще и за обозным имуществом присматривать, которое было по-прежнему накрыто рогожами и слегка колыхалось на рытвинах. Обозное же имущество в-виде больших кулей Ждан берег как ценность особенную, потому что было оно живым.

При наступлении сумерек съезжали с дороги и устраивались на ночлег, ставя повозки, как и положено в опасных местах, кругом. И тогда из-под рогож вылезали, потягиваясь и разминая мышцы, еще десятка два воинов. На небольшом костерке готовили походную пищу, при этом во все стороны расходились наблюдатели, готовые известить остальных при первом подозрительном шорохе. Но шорохов всяческих в лесу немало, так что не всегда различишь: ветер ли это шумит в вышине, сова ли вышла на ночную охоту, зверек ли мелкий протопал между двух пеньков, или нежить лезет из кустов и таращит на воинов свои пустые глаза.

Едва рассветало, как воины, что ехали прежде верхом, теперь менялись местами с теми, кто мыкался под рогожей, и обоз отправлялся дальше.

Власий все два дня пути держался молодцом, но, когда обоз приблизился к Заморочному лесу, купец неожиданно затрясся, позеленел лицом и с тихим стоном обратился к Ждану:

— Не вини меня, воин, тоска на меня навалилась. Постой, переждем, может, и отойдет.

Ждан взмахом руки остановил обоз, рядом с ними пережидал и угрюмый Млад.

— Может, останешься, отец, тут, а мы сами управимся, без тебя? — уважительно спросил он купца.

— Кто ж тогда место укажет? — отозвался купец и, тронув лошадь, с тоской добавил: — Поехали.

План же был такой. Достигнуть того места, где произошло нападение на обоз, и действовать по обстоятельствам. Ежели все начнется так же, как в прошлый раз, то без промедления уловить в сети выскочившего на дорогу старичка-лесовичка и, не давая нежити опомниться, умчаться назад. К оговоренному заранее месту встречи с князем.

Конечно, лесная нежить может сама и не выйти на дорогу. Тогда надо постараться ее выманить. И захватить в сеть хотя бы одного упыря. А если и выманить не удастся, то остановиться в селении, что расположено чуть в стороне от дороги и где ночевал несчастный купец после нападения, и ждать Владигора. Этот план был сочинен Жданом в ночь лихорадочной подготовки к походу, и князь с неохотой, но принял его.

Дальше они рассчитывали допытаться у взятого в плен, что за Черный всадник управляет нежитью и куда исчезла дочка купца.

По обе стороны дороги по-прежнему тянулся лес, верховой ветер раскачивал макушки деревьев, еще выше — по голубому небу неслись почти прозрачные облака, и, как бы подтверждая присутствие в лесу живности, вовсю куковала кукушка.

— Вот оно, это место, — вдруг прошептал купец, — здесь они выскочили на дорогу.

Место было самым обычным, и никакой нежити не наблюдалось.

Ждан снова поднял руку, приказывая остановиться.

— Не путаешь, отец? — спросил он купца.

— Как же спутать? Вот и дерево, что спасло меня!

— Обыкновенный лес! — удивился Ждан. — Даже кукушка ишь как раскуковалась. А в Заморочном лесу птицы не живут, это всякий знает. Что-то ты путаешь, отец, поехали дальше.

— Кукушка? Какая кукушка? — удивился купец и растерянно посмотрел на Ждана. — Ты вглядись, вглядись — лес-то совсем нежилой.

Купец подъехал к Ждану, и на лице его отразилась еще большая растерянность.

— Закуковала и впрямь!

Впрочем, в жизни своей он всякого навидался, поэтому быстро и сообразил: опять вернулся на только что оставленное место.

— Молчит! А ну-ка, скажи мне: кукует? — спросил он Ждана.

— Кукует, — отозвался за воеводу недоумевающий Млад.

— А вот и молчит. У меня молчит, а у вас — кукует. Станьте-ка рядом со мной.

Ждан проехал несколько шагов, и кукушка мгновенно смолкла. Попятил лошадь назад — кукушка закуковала. Тут-то он все и понял:

— Вот она, граница Заморочного леса. Извини, отец, а я уж было подумал, не подвинулся ли ты рассудком.

Однако Заморочный лес был по-прежнему пуст.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

БИТВА С НЕЖИТЬЮ

НА ГРАНИЦЕ ЗАМОРОЧНОГО ЛЕСА

Войти в Заморочный лес — все равно что к собственной смерти в гости пробираться. Из людей один только Владигор по своей воле когда-то вошел в эти странные дебри и невредимым отсюда вышел. Но для него пять дней жизни, которые он провел в этом лесу, равнялись семи годам.

И хотя Ждан с Владигором уговаривались действовать по обстоятельствам, князь очень не советовал сходить с дороги. Вспоминал он, с каким трудом ему удалось выбраться из Пьяной топи.

— Даже если поймешь, где граница Заморочного леса, считай, что уже сделал полдела.