Звереныш - Рита Хоффман

— Пожалуй, этому троу можно. Если он сотворит что-то дурное, я просто превращу его в ужа.

Выйдя из зарослей, Вольф остолбенел. Перед госпожой паслась черно-белая корова — большая, холеная.

— Откуда?..

— Учись задавать правильные вопросы. Не «откуда», а «зачем», звереныш.

— Зачем?

— Узнаешь, когда стемнеет. А теперь зови своего пса и оба отправляйтесь в бочку. С такими грязными лапами я вас в дом не впущу!..

Глава 5

От крошечного котелка поднимался пар. Вольф наблюдал за тем, как огарки свечей превращаются в мутную жидкость, пока Хеда хрипло бормотала что-то и добавляла в воск сухие травы. Пахло вкусно.

— Если перевернешь котелок, я отрежу тебе пальцы, — пригрозила Хеда.

— Не отрежешь.

До них донесся хриплый смех Герды.

— Тебе смешно, да, глупый мешок с жабами? Смейся, смейся… Он здесь всего несколько дней и уже позволяет себе так говорить с нами, а что будет дальше?

— Кто твердил ему, что он нам нужен? — Герда фыркнула. — Вот он и расхрабрился.

— Ты!

— Я?!

Под ругань хагазусс Вольф отошел от очага и уселся за стол. С отвращением посмотрел на лежавший на краю кодекс и захлопнул его, за что тут же получил увесистый подзатыльник.

— Не смей так с ним обращаться, — прошипела Герда. — Он старше тебя, звереныш!

С грохотом поставив котелок рядом с Вольфом, Хеда сунула руку в горячий воск. Она даже не скривилась, будто совсем не почувствовала боли. На сморщенных пальцах воск быстро застыл, Хеда вылепила из него маленькие шарики и потянула Вольфа за плечо, заставляя придвинуться к ней.

— Больно?.. — только и успел спросить он, прежде чем хагазусса засунула шарик в его ухо.

Больно не было, вот только слышать он перестал.

— Теперь второе. Давай, уже стемнело, а мы все еще возимся здесь!..

Напоминать Хеде о том, что они задержались из-за бесконечных перепалок, Вольф не стал и послушно подставил второе ухо. Оглохнув окончательно, он тряхнул головой и поморщился. Ему это не нравилось.

То же самое хагазуссы проделали и с собственными ушами. Закончив, Герда что-то сказала, но Вольф не услышал ни слова. А вот Хеда прекрасно поняла ее и яростно выпалила что-то в ответ.

Вцепившись пальцами в плечо Вольфа, Герда стянула его со скамьи и толчками направила к двери. Она захватила с собой заплечный мешок и, прежде чем выйти, показала Псу кулак, явно намекая на то, что он остается сторожить дом.

Вольф выбрался из прохода меж корней и с удовольствием вдохнул запах нагретой земли — ночи стали теплыми, весна вошла в силу, и, казалось, до лета осталось совсем немного.

Хеда отвязала корову и потянула ее за собой. Вольф положил ладонь на покатый бок и погладил лоснящуюся короткую шерсть. К коровам он питал глубокое уважение — они не дали ему замерзнуть в одну из суровых зим. Тогда снега намело столько, что он с трудом открыл дверь, уходя из дома, а когда вернулся, понял: вход завален, и, чтобы войти, ему пришлось бы разгребать сугроб голыми руками. Так и не достучавшись до матери, Вольф бродил по улицам до тех пор, пока не онемели ноги, а затем чудом наткнулся на хлев, который забыли закрыть. Там он забрался в кучу соломы, а коровы, будто почувствовав, что он вот-вот умрет, улеглись рядом. Тепло их больших тел согрело его, он дотянул до утра, вот только владелец хлева пинками выгнал его с рассветом.

Когда тропа вывела их из леса к широкой дороге, Вольф порядком устал. Луна висела прямо над головой, звезды сияли так ярко, что даже без факела он мог разглядеть почти все вокруг.

Дорогу с обеих сторон плотно обступали деревья — значит, сквозь Грюневальд можно проехать, не углубляясь в чащу? Вольф был разочарован: он думал, что живет в непроходимом волшебном месте, попасть в которое не может никто, кроме хагазусс и Иных.

Пройдя еще немного, Хеда остановилась и указала на странного вида темный мешок, висевший на ветке. Вольф сделал к нему несколько шагов и тут же попятился: с освещенного бледной луной лица на него таращились белесые мертвые глаза. Нижняя часть тела висельника безобразной кучей валялась на земле — ее потрепали звери.

Достав из мешка длинную щепку, Герда пошептала рядом с ней, и ее лицо тут же озарило вспыхнувшее пламя. Вольф разглядел и мертвеца, и все, что вывалилось из его разорванного брюха, но подоспевшая Хеда силой заставила его опустить голову, указывая на что-то другое, на что-то…

Прямо под висельником выросло растение — невысокое, с разлапистыми листьями. Самое обычное. Вольф почувствовал себя обманутым: пройти целую милю, чтобы посмотреть на очередной бесполезный куст?!

Хеда передала ему веревку. Он потянул и понял, что другой конец обвязан вокруг шеи коровы, топчущейся рядом. Нетерпеливо толкнув Вольфа плечом, Хеда указала на растение и сделала замысловатое движение рукой.

— Завязать?..

Герда тут же зажала его рот ладонью. Ее глаза сверкали, отражая догорающее пламя, а взгляд казался нечеловеческим. Коротко кивнув, она подтолкнула Вольфа к растению.

Он опустился на колени и нащупал твердое основание, из которого росли листья. Стараясь не смотреть на груду почерневшей плоти, лежавшую рядом, Вольф как мог крепко обвязал веревкой выступающее из земли плотное тельце корня, рассудив, что тянуть за листья смысла нет.

Не успел он закончить, как Хеда схватила его за локоть и рывком поставила на ноги. Ее взгляд тоже изменился — старческая муть исчезла, сменившись чем-то острым и требовательным. Она указала на корову и хлопнула ладонью по воздуху. Вольф понял, чего от него хотят.

Он осторожно приблизился к черно-белому вздымающемуся боку и коснулся его кончиками пальцев. Бить не хотелось, но Герда недвусмысленно запретила говорить, потому Вольф легко шлепнул ладошкой по коровьему крупу, надеясь, что этого будет достаточно.

«Зачем? Почему именно так?» — думал он, пока корова нехотя отходила от него.

Щепка в руках Герды догорела, а новую она не зажигала. Они стояли в неуютной темноте на обочине дороги, хагазуссы напряженно следили за ленивым шагом коровы, а Вольф вертел головой, разглядывая то удалявшиеся белые пятна на ее боках, то притихших старух.

Веревка натянулась.

Тишину разорвал пронзительный крик, похожий и на плач младенца, и на скулеж избитой собаки — но истошнее, протяжнее. Вольф схватился за голову и упал на колени, закрывая уши ладонями. Ему хотелось оторвать их, хотелось биться о землю, чтобы лишиться чувств и не слышать этого мучительного вопля. Сердце сжималось от боли и жалости. Вольф зарычал, стиснув зубы, с трудом открыл