Елена Грушковская - Великий Магистр

Что ж, логика в этом есть… Они облажались, вот и не хотят громкой операции, предпочтя замести следы своей лажи по-тихому. А если всплывёт, что они использовали незаконные методы принуждения… Дэн здорово попал. И эта незнакомая мне девчонка. Бедняга.

— Неплохо держитесь, — заметил полковник с холодным подобием усмешки.

Видимо, он ожидал от меня истерики. Мои челюсти сжались до боли. Холодная ярость — вот всё, что я сейчас испытывал. Но я её обуздал, как учила Лёлька, хотя ударом кулака мог расколоть полковнику череп, как арбуз. Мы что-нибудь придумаем, мы вызволим маму и Вовку и покажем им всем здоровенную фигу. А пока…

— Какие будут инструкции?

Он прищурился и беззвучно усмехнулся: видно, оценил мою выдержку.

— Мы высадим вас поблизости от местоположения вашей цели; думаю, с вашим нюхом вы без труда их найдёте. На выполнение задания у вас будет двенадцать часов, ни минутой больше. Постарайтесь уложиться, если хотите, чтобы с вашей семьёй было всё в порядке.

Я ничего не мог с собой поделать: из горла сквозь намертво сцепленные зубы рвалось низкое нутряное рычание.

— Но-но-но, потише! — процедил полковник, не без опаски косясь на меня. — Держите себя в руках, Дудник.

"Всё-таки боится, гад", — внутренне позлорадствовал я.

— 16.2. Семь часов

Солнышко пригревало и сияло, заставляя меня щуриться. Снег под ногами уже напитался влагой, чирикали птицы, с крыши мотеля свисали сосульки. На что Лёлька надеется? Радович, кажется, не поверил в мирные намерения хищников, но доложить начальству обязан, а там разберутся. Не все же там такие отмороженные, как он. А если?.. Да нет, не верю. Будем надеяться, что кто-то из них всё-таки понимает, что лучшая битва — та, которой не было. Ну, если у них только гормоны не чешутся повоевать.

Небо улыбалось мне синевой Лёлькиных глаз. Послать бы к чёрту эту войну, залечь бы с ней на каком-нибудь необитаемом острове и любить, любить, любить друг друга до исступления… Забавно: для кого-то она Великий Магистр, а для меня — просто моя Лёлька, от одного имени которой сердце сжимается в сладкой тоске.

Эх, весна, что ж ты такая безрадостная выдалась?..

Я прошёл мимо мотеля: Дэна с его кураторшей там уже не было, след тянулся в лес. С шага я перешёл на бег трусцой, постепенно ускоряясь. След был чёткий и свежий, потерять их я не боялся и не "экономил" на скорости. Их внедорожник слегка барахлил. Откуда мне было это известно? Не знаю. Невидимая ниточка, тянувшаяся за Дэном, говорила, что он нервничал и сердился… на машину. Немного странно было ощущать его близость… Это был он, Дэн, но вместо манящего человеческого тепла чувствовался ровный холодок хищника. Его ниточка переплеталась с другой, да так плотно и неразрывно, что сомнений не оставалось: судьбы этих двоих связаны. Они — как иголка и нитка, и роднила их кровь.

Так, а вот и машина — у обочины лесной дороги, метрах в пятнадцати, с открытым капотом. Заглохла, похоже. Я прыгнул за дерево и осторожно, вполглаза, выглянул. Тот, кто возился под капотом, был точно Дэн — иголка, а вот его "ниточки" не было видно, но её присутствие я чётко ощущал. Она была где-то поблизости. Гм… Почему мне казалось, что она наверху?

— Ты у меня на мушке, — раздался женский голос. — Всё оружие — на землю, живо!

Я поднял взгляд. Вот она, "ниточка" — взгромоздилась на ветку соседней сосны, совсем как ворона из басни, разве только у той не было автомата и такого злющего взгляда. Да, кстати, и на ёлке она сидела, кажется?..

— Спой, светик, не стыдись, — хмыкнул я.

Она свирепо скривила свой весьма симпатичный ротик, приподняв верхнюю губу и продемонстрировав хищный оскал, а холодные глаза так и сверлили меня. Честное слово, так и хотелось шлепком по попе сбить с верхотуры эту стервочку, чтобы наглости у неё поубавилось. Вздумала в меня целиться, зараза! Вот только как дотянуться отсюда до её попы?.. Гм.

— Заткнись, — был её ответ. — Оружие на землю, или стреляю! А стреляю я хорошо, учти. Попаду тебе аккурат между глаз!

Теперь я понял, что у них за связь: капелька его крови текла в её жилах, и их можно было принять за дальних родственников. Даже в запахе была какая-то общая нотка, еле-еле уловимая, но… Что-то общее было, несомненно.

Я медлил, а стервочка вся изнервничалась на ветке: Дэн как будто не видел и не слышал ничего, возясь под капотом заглохшей машины. Странно. Не верилось, что он меня не почуял, а уж голоса наши не услышать он просто не мог. С такого расстояния и человек услышит, а хищник — уж тем более, в два счёта.

— Не стреляй в меня, золотце, — сказал я. — Я пришёл с миром.

Девица на сосне только скалилась, по-прежнему целясь в меня.

— Не болтать! Оружие на землю, я сказала!

Тут вдруг ветка под горе-вороной подломилась, и она с визгом рухнула вниз… прямо в мои объятия. Ошарашенно хлопая глазами, она смотрела на меня, а я сиял улыбкой.

— Поставь-ка девушку, — раздался вдруг голос Дэна. — Не твоя, не лапай.

Очутившись на ногах, она принялась по-птичьи отряхивать "пёрышки", а я встретился взглядом с Дэном. Да, в хищника он превратился окончательно и бесповоротно: в его глазах, опушённых светлыми, будто схваченными инеем ресницами, мерцал этот характерный блеск — холодный багровый отсвет зимнего заката. Он тоже всё понял, и в его взгляде отразилось угрюмое уныние.

— И ты тоже…

Ответа не требовалось: и так всё было ясно. Помолчав, Дэн со вздохом протянул мне руку:

— Ну, здорОво, браток…

Я пожал её. Девица переводила недоуменный взгляд с меня на Дэна и обратно.

— Познакомься, это Ник, — представил ей меня Дэн. — Мы с ним служили вместе. Ник, это Злата.

— Лейтенант Войцеховская, — поправила она, колюче блеснув глазами.

Да, гонора у неё было много, даже чересчур — для того незавидного положения, в котором они с Дэном оказались.

— Очень приятно, — сказал я.

Через пять минут мы сидели в машине: я на заднем сиденье, они — на передних, переваривая всё то, что я им немедленно сообщил. Мой рассказ был предельно короток.

— Н-да, — проговорил Дэн задумчиво. И добавил, обращаясь к девушке: — Попали мы с тобой, Ниточка.

Это слово — "Ниточка" — задело невидимую струнку… Я угадал про иголку и нитку. А в следующий миг почувствовал, о чём она подумала: убить меня и бежать… Уловить её порыв мне не стоило никаких усилий: такими "громкими" были её мысли. Наши взгляды встретились, и она тут же испуганно потупилась. Что ж… Я не винил её и вполне понимал.

— И ты попал, — добавил Дэн, подняв взгляд на меня. — Мы все попали.

— У меня на всё про всё двенадцать часов, — сказал я. — На путь от места высадки до вас, на саму ликвидацию и дорогу до условленного места. Ваши трупы я должен предъявить им.