Елена Грушковская - Великий Магистр

Никита — тут как тут:

— Мам, ну, как ты?

— Да вроде… Вроде легче.

— Ну-ка, проверим давление.

Измерение показало цифры: 130/80.

— Ничего себе! — проговорила Любовь Александровна потрясённо. — Оно у меня само по себе уже не снижается почти, без таблеток не обойтись, а тут… Помогло! Помогло ведь, правда! — Она засмеялась, переводя сияющий взгляд с сына на меня и обратно.

— Возможно, нужно будет сделать так ещё пару раз, — сказала я задумчиво. — Хотя… Увидим. Измеряйте давление… Если оно будет повышаться снова, или сердце даст о себе знать — примем меры.

— Как ты себя чувствуешь? — допытывался Никита у матери.

— Да хорошо, хорошо! — ответила она со смехом.

То, что это правда, было ясно даже по её голосу: из глухого и усталого он стал звонким и радостным. Этот смех… Мамин смех.

— Надо же… Обычно, если давление резко сбить, тоже ничего хорошего, — продолжала Любовь Александровна описывать свои ощущения. — А сейчас… Хоть кросс беги!

— Ну вот, а ты ещё сомневалась, — улыбнулся Никита. — Лёля своё дело знает.

Жар его взгляда растопил меня, как кусок масла. А Любовь Александровна сказала:

— Лёлечка, у тебя такие тёплые руки! Спасибо тебе огромное… Это чудо какое-то!

— 15.12. Правда

Вернулся из магазина Вова. Увидев на кухонном столе тонометр, он нахмурился:

— Что, мам, опять давление?

На что Любовь Александровна бодро ответила:

— Уже нет! И представь себе, никаких таблеток. Лёля просто приложила руки и… Всё!

— Руки? — озадаченно повторил Вова. — Она у нас что, целитель?

— Видимо, да! Я прекрасно себя чувствую!

— Надо же… — Вова взглянул на меня с любопытством.

В отличие от взбодрившейся Любови Александровны, я испытывала лёгкую усталость, но на душе было светло. У меня получилось, я помогла ей. Пока было не совсем ясно, потребуется ли ей моя помощь в дальнейшем, но и то, что удалось сделать, весьма радовало. Впрочем, предстояло самое трудное, и оно начиналось прямо сейчас.

Вова выставил на стол литровую бутылку водки, выложил палку колбасы, длинный батон, салаты в пластиковых контейнерах. Любовь Александровна отозвалась о его выборе неодобрительно:

— Зачем взял эти магазинные салаты! Ими же отравиться можно!

Вова с улыбкой взглянул на нас:

— Заметьте, про водку она ничего плохого не сказала!

Мы с Никитой молча смотрели, как они накрывают стол. Признаюсь честно: мне захотелось просто сбежать, да и Никита чувствовал себя не лучше. Он сидел мрачный, глядя куда-то в угол, и Вова удивлённо заметил:

— Ребята, а что за похоронные лица? У вас свадьба, маме стало лучше… Радоваться ж надо!

Я подумала: может быть, эти люди, так легко принявшие сегодняшнее чудо, так же легко примут и эту новость? Любовь Александровна, по крайней мере, не упадёт с инфарктом. Теперь не должна. И всё же при мысли о том, что они сейчас испытают, мои потеплевшие руки снова стали холодными.

Вова разлил водку по рюмкам.

— Ну… Первый тост — за счастливое событие, которое, надеюсь, скоро последует! За жениха и невесту!

— Ой, я, наверно, только символически подержу, — сказала Любовь Александровна, поднимая рюмку. — Вроде лучше стало, но всё-таки пока побаиваюсь.

Вова выпил и вцепился зубами в бутерброд, а Никита сказал:

— Вован, прости, но мы тоже… символически.

— Как это? — нахмурился тот. — Ну, маме и Лёле ещё простительно, но ты-то с чего вдруг?..

Никита невесело усмехнулся одним уголком губ:

— Мы бы с удовольствием, но… Не пьём мы.

Вова слегка опешил.

— То есть, как это? Совсем, что ли?

— Совсем. — Никита посмотрел на меня. Да уж, настал момент истины…

Я кивнула для моральной поддержки. Он продолжил, медленно подбирая слова:

— Мам, Вов… Вы только не нервничайте и не бойтесь, ладно? Я… заразился во время одной из операций. Меня подстрелили, и в рану попала кровь хищника. В общем… Я не человек больше.

Повисла страшная тишина. То есть, это для них, людей, была тишина, а мы слышали биение их сердец и шум крови в сосудах. Слегка побледневший Вова проговорил:

— Ты… шутишь, что ли? Брат, не смешно.

— Не шучу, — сказал Никита. — Мы решили, что будет лучше, если я сам скажу вам об этом, а не кто-то чужой. Мама… Когда ты приезжала ко мне, всё это: роскошная палата, внимание, оплата твоего проезда — было показухой. Люди держали меня на крючке, угрожая, что уничтожат меня и сообщат всю правду тебе… заведомо зная, что ты этого не вынесешь. Я не мог этого допустить и вынужден был согласиться работать на них. Им нужен свой… — На язык просилось слово "человек", и Никита запнулся. — Шпион в лагере противника.

Тикали кухонные часы, у соседей работали телевизоры, журчала по трубам вода. Кто-то наверху принимал ванну. Работал холодильник. Орали коты в соседнем дворе.

— Мам, я только из-за тебя… согласился. А потом встретил Лёлю. Она тоже… хищница, но не обычная. Она обладает целительским даром, и мы решили, что вылечим тебя и расскажем всю правду сами. И тогда этим гадам… — Никита с усмешкой сверкнул глазами и сложил пальцы в фигу.

Рука Любови Александровны была прижата к груди… по привычке. Там ничего не болело, просто сильно билось сердце. И тем не менее, Никита встревожился:

— Мама…

Он вскочил со своего места и присел перед ней на корточки, взял её руку и прижал к губам.

— Мамуль… Кем бы я ни был, человеком или хищником, я тебя люблю. И на всё ради тебя готов. Вот и всё.

Я решила, что мне пора тоже сказать пару слов.

— Любовь Александровна, Вова… Вам не нужно бояться хищников. Они ничуть не страшнее людей. Начну с того, что меня зовут Аврора… Да, та самая, чьим именем названо всемирно распространённое Общество. Только к его созданию я не имею отношения, я теперь возглавляю другое сообщество хищников — Орден. К вашему сведению, питаемся мы донорской кровью, а в качестве доноров выбираем, скажем так, не самых лучших представителей человеческой расы — всевозможных негодяев, преступников. Среди нас есть небольшая группа, которой требуется гораздо меньше крови для поддержания сил, чем обычным хищникам — всего пару стаканов в неделю или около того. К ней принадлежу и я. Мы обладаем способностью исцелять и вполне могли бы быть полезными людям, но они предпочитают нас убивать. Люди всегда боялись неизвестного и видели в нём опасность. Конечно, проще убить, чем разобраться… Они не знают нас и, видимо, не очень-то хотят узнать. То, что мы питаемся их кровью, они считают достаточным аргументом в пользу нашего уничтожения. Да, долгое время хищники просто паразитировали на людях, беря от них то, что им нужно, и ничего не давая взамен, но времена изменились. Изменились и сами хищники, среди них появились мы — способные брать очень мало, а давать очень много. Если бы люди поняли, что можно сосуществовать с нами на взаимовыгодных условиях… Мы хотим, чтобы они это поняли, и попытаемся этого добиться. Удастся ли? Не знаю. Прошу вас, поверьте нам.