Джон Толкин - Властелин колец

– Это так, — подтвердил Арагорн. — Нам всем сегодня не мешало бы занять выносливости у гномов. Но вперед! Есть надежда или нет — мы не отступим и не свернем с дороги. И горе им, если мы их настигнем! Погоня эта войдет в легенду у Трех Племен — эльфов, людей и гномов. В путь, Трое Охотников!

И он, словно олень, рванулся в чащу. Отбросив сомнения, не зная устали, он вел свой маленький отряд все вперед и вперед. Лес и озеро остались позади. На красном закатном небе очертились холмы, к реке протянулись длинные пологие склоны. Смеркалось. Три серые тени исчезли среди камней.

Глава вторая.

ВСАДНИКИ РОХАНА

Надвигалась ночь. Позади, в низине, сгустилась вечерняя дымка, туман окутал стволы деревьев, облег тусклые берега Андуина. Но небо оставалось чистым. Зажигались звезды. На западе плыл месяц, уже на прибыли; под камнями залегали черные тени. Трое Охотников вышли к подножию скал, где шаг пришлось убавить: отыскивать след стало труднее. Нагорье Эмин Муйл тянулось с севера на юг двумя неровными грядами. Западные, неприступные склоны обоих каменных хребтов обрывались в пропасть; восточные, прорезанные ущельями и узкими расселинами, сбегали вниз более полого. Всю ночь пробирались по камням трое преследователей. Путь их лежал вверх, на крутой перевал, а оттуда — снова вниз, в темноту, в глубокую, извилистую долину между хребтами.

Здесь, в долине, в тихий и холодный предрассветный час, Охотники ненадолго остановились. Месяц, светивший поначалу прямо в лицо, давно закатился[315], вверху мерцали звезды; первые лучи нового дня в долину еще не проникли — их заслоняли высокие горы, замыкавшие долину позади. Арагорн встал в тупик: следы орков спускались со склона и пропадали.

– Куда же они свернули, как ты думаешь? — спрашивал Леголас. — На север, чтобы короткой дорогой попасть в Исенгард или Фангорн, если ты угадал и они метят именно туда? Или на юг, к переправе через Энтвейю?

– Какой бы ни была их цель, к Реке они не пойдут, — ответил Арагорн. — Я думаю, наши враги не рискнут долго разгуливать по роханским степям и выберут кратчайший путь через них, если только в Рохане все по–прежнему и могущество Сарумана не слишком возросло. Будем искать на севере!

Долина каменным желобом врезалась в скалистое, зубчатое взгорье; по дну, журча среди валунов, бежал ручей. Справа хмурились мрачные утесы; слева вздымались покатые серые склоны, смутно темневшие в сумраке поздней ночи. Охотники прошли еще версты с полторы на север. Арагорн то и дело нагибался, внимательно осматривая входы в каждое ущелье и каждый овраг на западном склоне. Леголас шел чуть впереди. Вдруг он вскрикнул, и все бросились к нему.

– Мы уже кое–кого настигли, — обернулся к друзьям эльф. — Смотрите!

Вглядевшись в полутьму, Арагорн и Гимли поняли, что валуны, грудой черневшие на склоне, — на самом деле не валуны, а сваленные в кучу тела пяти орков. Трупы были жестоко изрублены, а два еще и обезглавлены. По земле растеклась темная орочья кровь.

– Вот вам и еще загадка, — помрачнел Гимли. — Поди пойми, что тут произошло! В темноте не разберешь. Но не ждать же утра!

– Как бы то ни было, для нас это знак надежды, — сказал Леголас. — Враги орков, скорее всего, окажутся нашими союзниками. В этих горах кто–нибудь живет?

– Нет, никто, — ответил Арагорн. — Рохирримы сюда редко заглядывают, а до Минас Тирита далеко. Разве что кто–нибудь решил поохотиться… Но на кого здесь охотиться и зачем?.. Нет, думаю, это не охотники.

– Как же ты все это объясняешь? — спросил Гимли.

– Наши враги привели своих врагов с собой, — сказал Арагорн. — Все убитые орки — с севера, издалека. Среди них нет ни одного великана с тем незнакомым гербом на шлеме. Похоже, у них вышла драка: у этого поганого отродья ссоры — дело обычное. А повздорить они могли из–за чего угодно. Например, из–за выбора дороги.

– Или из–за пленников, — добавил Гимли. — Хочется думать, хоббиты вышли из этой переделки живыми!

Арагорн тщательно обследовал все вокруг, но больше никаких следов не обнаружил. Погоня продолжалась. Небо на востоке побледнело, звезды одна за другой гасли; занимался серый рассвет. Пройдя еще чуть–чуть, Отряд Охотников остановился у оврага, по дну которого пробил себе в камне извилистое ступенчатое русло маленький ручеек. У ручейка росли кусты, по берегам топорщилась травка.

– Наконец–то! — воскликнул Арагорн. — Вот они, следы, которые мы ищем! Они идут вверх по ручью. Сюда орки и двинулись, когда кончили выяснять отношения!

Они свернули вправо и поспешили вдоль ручья, перепрыгивая с камня на камень так легко, словно не было за плечами бессонной ночи. Наконец овраг вывел их на гребень, где налетевший ветер — сильный, холодный предутренний бриз — взъерошил им волосы и взметнул полы плащей.

Охотники оглянулись: вдали, за Рекой, холмов уже коснулись первые лучи рассвета. Из–за темных вершин показался алый край солнца. Впереди, на западе, лежали серые, расплывающиеся в дымке степи, но готовая пробудиться земля на глазах обретала краски: широкие луга Рохана зазеленели, над речными долинами забелели туманы, а слева, далеко–далеко, лигах в тридцати, а может, и больше, сверкнули в розовых лучах солнца блистающие ледники остроконечных Белых Гор Гондора, облаченных в синежь и багряницу.

– О Гондор, Гондор! — воскликнул Арагорн. — Увижу ли я тебя в более счастливый час? Если бы я мог повернуть на юг, к твоим сияющим рекам! Но пока что путь мой лежит в другую сторону…

О Гондор, Гондор!От гор до моря ты простер   благословенные пределы —от моря и до гордых гор   твои владения, о Гондор!

Там Древо свет струит с ветвей,священным серебром заката   кропя пороги Королей…Ты — сила башен, ты оплот, — и трон, что ярче злата!Ты — коронованный крылом,[316]   глядящий в Край Заката!

Скажи о Древе[317], — суждено ль ему расцвесть?Пошлет ли нам Закатный Край благую весть?

– А теперь идем! — произнес он, отвернулся и устремил взор на запад, куда лежала его дорога.

Прямо из–под ног склон уходил вниз. Ниже, в двенадцати саженях или даже больше, начинался широкий, выветренный карниз, обрывающийся отвесной скалой; то была так называемая Восточная Роханская Стена. Нагорье Эмин Муйл осталось позади; впереди, сколько хватало взгляда, простирались широкие равнины Рохирримов.[318]

– Смотрите! — Леголас указал в бледное небо. — Опять орел! Только на этот раз очень высоко. Похоже, он возвращается назад — на север. И летит очень быстро. Видите?

– Нет, мой добрый Леголас, даже мои глаза его не видят, — ответил Арагорн. — Наверное, он и впрямь летит очень высоко. Хотел бы я знать, с каким он послан поручением, если это та же самая птица, что я видел прежде! Но взгляни, на равнине тоже кое–что движется, и гораздо ближе. Кажется, к нам это имеет самое прямое отношение!

– Действительно, — подтвердил Леголас. — Это большой пеший отряд. Но что за отряд — сказать не могу. Он далеко, примерно лигах в двенадцати отсюда, но на равнине я могу ошибиться в расстоянии.

– Мне кажется, нам больше не придется искать след. Теперь мы уже не собьемся, — приободрился Гимли. — Давайте поскорее отыщем спуск, только не самый длинный!

– Орки отыскали его прежде нас, — молвил Арагорн.

И Отряд продолжил погоню — теперь уже при свете дня. Все говорило за то, что орки спешили изо всех сил. То и дело на пути попадались оброненные впопыхах или брошенные предметы: мешки из–под еды, черствые серые корки, иногда — черный плащ, изодранный в клочья, а то и тяжелый, подбитый гвоздями сапог, стертый от ходьбы по камням… След повел Охотников налево, вдоль обрыва; наконец справа показалась глубокая расселина, пробитая в скале шумно бегущим потоком. Вдоль берега шла грубая тропа, напоминавшая крутую лестницу с неровными ступенями.

Сделав шаг с последней ступеньки, преследователи внезапно — да так внезапно, что вздрогнули, — очутились по колено в траве Рохана. У подножия Эмин Муйла колыхалось зеленое море. Ручей пропадал в густых лопухах и зарослях осоки; слышно было, как он приглушенно журчит в зеленых протоках, начиная свой долгий путь пологими склонами Рохана к заболоченной долине Энтвейи.

Охотникам показалось, что зима осталась за спиной, среди скал и камней. Воздух здесь был мягче и теплее, ветер доносил слабые ароматы трав — как будто на равнине уже просыпалась весна и живой сок снова струился по стеблям и листьям… Леголас вздохнул всей грудью. У него был вид путника, приникшего к краю ковша после многих дней пути по бесплодной пустыне.