Джон Толкин - Властелин колец

– Странное дело, — сказал Леголас. — На берегу только две лодки. Третьей мы не доискались.

– Орки и туда наведались? — насторожился Арагорн.

– Орочьих следов там нет, — ответил Гимли. — Да и то сказать, побывай там враги — они наверняка забрали бы все три лодки и поклажу в придачу.

– Вернемся, и я посмотрю, в чем дело, — решил Арагорн.

Боромира положили на дно лодки, которая должна была стать погребальной ладьей. Изголовьем служил туго свернутый эльфийский плащ с серым капюшоном; длинные черные волосы гондорца закрывали ему плечи. Дар владычицы Лориэна — золотой пояс — ярко блестел на солнце. Шлем положили рядом с телом, разбитый рог, рукоять и сломанный меч — на грудь, в ноги — оружие убитых врагов. Друзья сели в свободную лодку, привязали к ее корме нос погребальной ладьи и поплыли по течению. Гребли молча, стараясь держаться ближе к берегу, но вскоре быстрый поток подхватил суденышко, и зеленый луг Парт Галена остался далеко позади. Солнце, начинавшее уже клониться к западу, ярко освещало крутой склон Тол Брандира. Друзья плыли на юг, пока на горизонте не показался золотой нимб водопада Раурос — облако водяных брызг, клубящееся над пропастью. Безветренный воздух задрожал от шума и грохота.

Здесь погребальную ладью отвязали. Лицо Боромира было исполнено мира и покоя; ладья безмятежно покачивалась на лоне бегущих вод. Течение подхватило ее и понесло; друзьям пришлось грести изо всех сил, чтобы справиться с волнами и не последовать за Боромиром. Ладья с телом удалялась. Наконец она превратилась в черную точку на золотом фоне — и вдруг пропала. Раурос ревел не смолкая. Река взяла Боромира, сына Дэнетора, и Минас Тирит потерял его навеки. Ни разу больше не поднялся он с восходом на стены Белой Башни. Но в Гондоре долго еще рассказывали, будто эльфийская ладья невредимой прошла пучину водопада и пенящуюся круговерть у его подножия, миновала Осгилиат — и Андуин, приняв ее в свои неисчислимые рукава, ночью, под звездами, унес ладью в Великое Море.

Трое друзей молча глядели вслед Боромиру. Наконец Арагорн молвил:

– С Белой Башни долго еще будут смотреть вдаль, надеясь увидеть его на дороге, ведущей к дому, но Боромир уже не вернется — ни с гор, ни от берегов морских.

И он запел, медленно и протяжно:

По бескрайним равнинам Ветер гнет ковыли.[313]Западный Ветер воет у пределов земли.«Ветер–Странник, поведай, Ветер–Странник, ответь —Долго ли скорбной Башне[314] в закатную даль смотреть?Боромира Могучего помоги найти.Все ли еще месяц светит ему в пути?» —«За семь потоков он правил, реки пересекал,В северной мгле сокрылся; больше я его не видал.Может быть, Северный Ветер слышал, как рог трубит?..» —«С башни смотрю на запад, и сердце мое скорбит.Он пересек пустыни, пропал в безвестной глуши.На западных дорогах не вижу я ни души».

Сменив Арагорна, запел Леголас:

Ветер Полудня свищет, соль в нем и песок.Он у ворот стенает, и голос его высок.«Что происходит в мире, при солнце и при луне?Где Боромир Справедливый? Он медлит, и горько мне». —«Не вопрошай у ветра о смертном и о людском:Мало ли белых ребер занесено пескомБелых и черных взморий, в бурях небес и вод?Мало ль по рекам смертных к Морю, на юг, плывет?Спрашивай Северный Ветер — может быть, знает тот?..» —«О Боромир! Дорога к Морю, на юг, ведет.В хлопанье белых крыльев, в крике чаек у вратЖдал о тебе вестей я — но ты не пришел назад».

Снова запел Арагорн:

Северный Ветер стучится в створ Королевских Врат,Голос его зычен, шумен, как водопад.«Ветер, Стекленящий Воды! Прошу тебя — дай ответ:Где Боромир Бесстрашный? Как долго его нет!» —«Рог прогремел над лесом, откликнулся Тол Брандир.Много в той битве пало — последним пал Боромир.Щит пополам раскололся, и преломился меч,Но не склонил главы он, не сгорбил могучих плеч.Тело в ладью положили, коснулись устами чела —И Золотая Бездна на лоно его приняла». —«Башня отныне взора от Бездны не отвратит,Покуда мир не сгинет, и злато не догорит».

Погребальная песнь отзвучала. Друзья повернули лодку и, налегая изо всех сил на весла, поплыли обратно — к Парт Галену.

– Вы оставили мне Восточный Ветер, — сказал Гимли, — но о нем я не стану петь.

– Ты прав, — ответил Арагорн. — Когда в Минас Тирите дует восточный ветер, его поневоле терпят, но о вестях у него не спрашивают. Довольно об этом! Боромир ушел в свой путь, поспешим и мы с выбором своего!

Как только лодка ткнулась в берег, Арагорн выскочил из нее и быстро, но тщательно обследовал поляну, часто наклоняясь к самой земле.

– Орки сюда не заглядывали, — проговорил он. — Об остальном с уверенностью сказать нельзя. Наши следы, старые и новые, слишком перепутались. Но я не поручусь, что с тех пор, как исчез Фродо, здесь не побывало ни одного хоббита.

Он вернулся к берегу и осмотрел землю неподалеку от устьица журчащего ручейка.

– Тут есть довольно отчетливые следы, — заметил он. — Сюда наведывался кто–то из хоббитов. Он вошел в воду, а потом вернулся на берег, но давно ли это было, не знаю.

– Как же ты думаешь разгадать эту загадку? — спросил Гимли.

Арагорн ответил не сразу. Сперва он вернулся к лагерю и осмотрел вещи.

– Не хватает двух хоббичьих котомок, в том числе самой большой и тяжелой, — сказал он наконец. — А самую тяжелую нес Сэм. Вот вам и ответ: Фродо забрал лодку и уплыл вместе со своим слугой. Видимо, он вернулся сюда в наше отсутствие. Сэма я в последний раз видел на тропе, что вела наверх. Я позвал его с собой, но он, очевидно, не послушался. Догадался, что на уме у Фродо, и бегом назад, пока тот спускал лодку на воду. От Сэма не так–то просто отделаться!

– Но почему он попытался отделаться от нас, почему не предупредил? — спросил Гимли растерянно. — Странный поступок!

– Странный, но мужественный, — возразил Арагорн. — Сэм был прав. Фродо не хотел вести друзей на смерть, в Мордор, хотя знал, что сам–то всяко должен идти. За то время, что он был один, случилось нечто неожиданное. Это и помогло ему победить страх и неуверенность.

– Может, он встретил орков и бежал? — предположил Леголас.

– Да, бежал, — ответил Арагорн. — Но вряд ли от орков.

Он не стал делиться своими собственными мыслями на этот счет. Последнее признание Боромира он долго хранил в тайне.

– Похоже, кое–что проясняется, — заметил Леголас. — Фродо на этом берегу нет. Лодку мог взять только он, и никто больше. Ну а Сэм отправился с ним! Иначе куда могла деваться его котомка?

– Значит, остается одно из двух, — подытожил Гимли. — Или мы садимся в оставшуюся лодку и пытаемся догнать Фродо, или на своих двоих отправляемся по следу орков. В обоих случаях уповать особо не на что. Драгоценное время упущено.

– Дайте подумать, — сказал Арагорн. — Да будет мой выбор верным и да положит он конец несчастьям, которые нас сегодня преследуют! — Он постоял немного молча — и наконец решил: — Я отправляюсь в погоню за орками! Обернись все иначе, я повел бы Фродо в Мордор и остался бы с ним до самого конца. Но если я брошусь на его поиски теперь, неведомо куда, в глушь и безлюдье, — Пиппина и Мерри ожидают неминуемые муки и смерть. Сердце внятно говорит мне, что судьба Хранителя уже не в моих руках. Отряд сыграл свою роль. А нам, оставшимся, негоже бросать товарищей в беде, пока у нас есть еще силы бороться за их спасение. В путь! Не берите с собой ничего лишнего. Мы будем гнаться за ними день и ночь, пока не настигнем!

Они вытащили из воды последнюю лодку и перенесли ее в лес. Ненужное добро упрятали под днище лодки — и покинули Парт Гален. Когда они вернулись на поляну, где пал Боромир, уже вечерело. Арагорн быстро отыскал след: особого искусства тут не требовалось.

– Только орки топчут траву так бесцеремонно, — сердился Леголас. — Можно подумать, им в радость давить и крушить своими сапожищами все, что растет и тянется к солнцу, даже если для этого надо сойти с дороги!

– Но ходят они от этого ничуть не медленнее, — напомнил Арагорн, — и, кстати, никогда не устают. А мы, видимо, скоро выйдем на голую, каменистую землю. Там мне придется как следует потрудиться, чтобы не потерять след!

– Ну что ж! В погоню! — воскликнул Гимли. — Гномы тоже отличные ходоки и устают не скорее орков. Но погоня будет долгой: мы позволили им уйти слишком далеко.

– Это так, — подтвердил Арагорн. — Нам всем сегодня не мешало бы занять выносливости у гномов. Но вперед! Есть надежда или нет — мы не отступим и не свернем с дороги. И горе им, если мы их настигнем! Погоня эта войдет в легенду у Трех Племен — эльфов, людей и гномов. В путь, Трое Охотников!