Деннис Маккирнан - Глаз Охотника

Араван зачерпнул пригоршню воды, попробовал ее на вкус и одобрительно кивнул:

— Теперь у нас есть все для путешествия. Пора уже покинуть это страшное место.

Риата возразила:

— Возвращаться в Низари слишком опасно.

— Конечно. Даже ночью нам вряд ли удастся проскочить незамеченными, — согласился эльф. — А убийцы из Красного города только и ждут, чтобы мы попали им в лапы. Я предлагаю отсюда двинуться на запад, в Гирею, а там повернуть на север и поехать вдоль западного склона Талакских гор, выдавая себя за купцов. Из порта Халиш на побережье Авагонского моря мы на корабле отправимся в Пеллар.

В глазах Риаты мелькнуло сомнение.

— А если в Гирее сейчас джихад? Они могут принять вас за шпионов. Впрочем, можно переодеться местными кителями, — уже более уверенно добавила эльфийка.

Араван кивнул и вопросительно посмотрел на Уруса, ожидая его одобрения.

— Что я могу сказать? В путь, друзья! — проговорил человек.

Они напоили верблюдов и нагрузили их поклажей, наполнили фляги водой. Затем разобрали на доски ограду загона и сложили высокий костер, покрыв дерево шелками и атласом.

Гвилли обмыли от крови и грязи, облачили в кожаные эльфийские одежды и уложили на шелка.

Араван, не в силах вынести скорбного зрелища, покинул двор и направился прямиком к дальней постройке, де за плотно закрытыми дверями билось в ярости источавшее зловонный запах гадкое животное. Эльф распахнул двери, и злобное ржание немедленно оборвалось: конь Хель рассыпался в прах, сраженный солнечным светом.

Араван потрогал амулет и удовлетворенно кивнул: камень снова стал теплым. Тогда, захватив с собой копье, бутыль с маслом и тяжелый молоток, эльф направился к мечети. Распахнув двери и впустив в помещение дневной свет, он прошел через молитвенный зал, собрав по дороге стальные кинжалы Фэрил, дошел до алтаря и спустился вниз по винтовой лестнице. Найдя комнату, где лежал поверженный Стоук, он пронзил его в самое сердце Кристаллопюром и только затем вынул из тела чудовища золотой жезл. Поставив страшное орудие пытки на пол, эльф примерился и одним ударом молота сплющил его в лепешку. Затем Араван собрал обломки сломанной Урусом двери, кинул поверх них труп убийцы, обильно полил все маслом и поджег.

— Чтоб ты вечно горел в Хеле адским огнем, — процедил Араван.

Оставив Стоука догорать на костре, он нашел голову гхулка и, взяв ее за волосы, вынес вместе с мечом чудища за улицу. Голова немедленно рассыпалась в прах, а разломленный надвое меч и ошейник с шипами Араван уложил у подножия погребального костра баккана.

— Ну вот, Гвилли, все и закончилось.

Эльф вернул Фэрил ее кинжалы, а дамна, не прекращая плакать, вложила пращу Гвилли, заряженную серебряным снарядом, в руку любимого и в последний раз поцеловала его.

— Я люблю тебя, Гвилли, — прошептала Фэрил дрожащим от слез голосом.

Шелка, атлас и дерево смочили маслом, и Урус раздал всем факелы. Друзья встали с четырех сторон от костра, соответствующих четырем сторонам света. Слезы катились у них из глаз, когда они поджигали доски.

Риата и Араван затянули прощальную песнь, моля Адона о том, чтобы он упокоил в мире душу маленького баккана.

Когда они выезжали из ворот, ведя за собой целый караван верблюдов, мимо них на север пролетел белый голубь.

— Это добрый знак — нас ждет счастливый путь, — проговорил Араван. — Остается только надеяться, что так и будет.

Когда друзья спустились в ущелье, Фэрил обернулась назад и увидела столб дыма, вздымавшийся к небесам.

В лучах утреннего солнца он казался не черным, а золотым.

Взор Фэрил затуманился от слез, и она прошептала:

— Поднимайся к Адону на золотых крыльях огня, любимый мой!

Глава 42

В ПУТИ

КОНЕЦ ЗИМЫ-НАЧАЛО ОСЕНИ 5Э990

(настоящее время)

Друзья гнали верблюдов на север по каньону. Они не останавливались, а ехали все вперед и вперед, погоняя упрямых животных, которые время от времени недовольно чихали и плевались. Времени на отдых не было, ибо до заката солнца оставалось около девяти часов, а пройти за это время предстояло не меньше сорока миль — оставаться после наступления ночи в ущелье было слишком опасно.

Путники ехали молча, погруженные в свои невеселые думы. В караване было восемнадцать верблюдов, три из которых везли друзей, а остальные пятнадцать — поклажу. Все верблюды были нагружены водой.

Первыми ехали Араван с Фэрил. За их дромадером следовало пять вьючных животных. Потом ехала Риата, и еще пять верблюдов, и, наконец, Урус с последними пятью.

Когда прошло четыре часа и друзья преодолели чуть больше двадцати миль, Араван вдруг насторожился: амулет на его шее похолодел. Он сказал об этом друзьям.

Фэрил встрепенулась, но тут же у нее отлегло от сердца.

— Ведь сейчас день! Чего нам бояться, пока светит солнце, — с облегчением сказала дамна.

— Так-то оно так, но это в том случае, если в ряды неприятеля не затесались люди, что было бы крайне нежелательно, — возразил эльф.

Делать было нечего: друзья продолжили путь. По дороге они проехали внушительных размеров темную расселину, уводившую куда-то в глубь горы.

— Здесь, наверное, и есть логово врага, куда они прячутся днем и куда бежали рюкки и хлоки прошлой ночью, — предположил Араван.

Когда друзья отъехали от пещеры на приличное расстояние, камень снова потеплел, и эльф вздохнул с облегчением, — впрочем, как и все остальные.

— У меня такое чувство, будто мы уезжаем, не доделав дело до конца. Ведь гнездо врага так и остается неразоренным, — глухо сказала дамна.

— Может, ты и права, Фэрил. Одно могу сказать: без хитрого и умелого руководителя — такого, каким был Стоук, — рюпты не смогут так удачно вести набеги. Конечно, грабежи будут продолжаться, но станут не такими частыми, а вскоре могут и вовсе прекратиться, если ночное отродье передерется между собой. В любом случае мирным жителям теперь гораздо меньше стоит опасаться ночного беспредела.

Еще через четыре часа они достигли наконец тропинки и повернули налево, на запад, взяв курс на Гирею. До заката солнца оставалось около часа, но друзья не останавливались: им хотелось как можно дальше отъехать от вражеского логова.

Когда на небе зажглись первые звезды и появилась луна, они все еще гнали верблюдов вперед, через горы Талакского хребта.

Около полуночи они решились наконец разбить лагерь и отдохнуть. Им удалось оставить гнездо рюптов далеко позади — в пятидесяти одной миле отсюда.