Деннис Маккирнан - Глаз Охотника

Эльфийка с болью в сердце исполнила просьбу подруга.

На небе сияла луна, только недавно начавшая убывать.

Вдруг издалека донесся звук скрежещущего металла. Араван затаил дыхание и прислушался.

— По-моему, они поднимают решетку — ту, которая преграждает выход из главного зала мечети на улицу.

Риата вытащила Дюнамис из ножен.

— Они идут.

Вскоре раздался скрип дверных петель, и во двор один за другим вышли пять хлоков с факелами. Затаив дыхание друзья следили за врагами, но те направились прямиком к воротам. Подняли тяжелый засов, немного, так чтобы можно было выйти, приоткрыли массивные ворота и скрылись в темноте ночи, по-видимому направляясь в ущелье. Вслед за ними вдогонку со двора припустились три рюкка.

Араван сжал в руке синий амулет и тихонько засмеялся.

— Он еще чуть-чуть прохладный, но явно теплеет. В мечети почти не осталось ночного народа, — может, еще один-два. Испугались Медведя!

— И все же не стоит терять бдительность, — предупредила Риата, убирая Дюнамис в ножны. — До рассвета еще почти пять часов, и нам лучше переждать их здесь.

Араван проследил, как озаряемые светом факелов клоки и рюкки стремительно удалялись на север, и, обернувшись к Урусу, проговорил:

— Дружище, мы все были уверены, что ты погиб. Расскажи же, как тебе удалось выжить?

Урус опустился на каменный пол, усадил рядом Риату и подозвал Фэрил, не желая, чтобы дамна всю ночь просидела у тела любимого, в одиночку предаваясь грустным мыслям.

— Когда огрутх сдавил меня, как тисками, я лишился чувств. Помню только, как захрустели кости, кровь пошла горлом, и я умер. Не знаю, сколько времени прошло, пока я лежал мертвый. Наверное, Фэрил права, и уничтожить меня можно только с помощью серебра, сильверона, огня, а также зубов и когтей существа, на котором, как и на мне, лежит Заклятие.

Ну да неважно; когда я все-таки очнулся, то лежал привязанный к столу. Вокруг меня, на полу, лежали изуродованные трупы со вспоротыми животами и ободранными конечностями. Я понял, что нахожусь в «лаборатории» этого сумасшедшего — Стоука. Почувствовав, что я снова здоров и полон сил, я понял, что освободиться от крепких пут сможет только Медведь. И вот я сосредоточился на одной-единственной мысли — призвал Медведя, внушив ему, что он должен спасти вас. И превращение началось…

Медведь, разъяренный тем, что его связали, одним рывком разорвал сковывавшие его пути и скатился со стола. По всей комнате лежали мертвые двуногие, но друзей Медведя среди них не было. Он тихо зарычал, ибо знал, что его двуногие товарищи в опасности.

Медведь выбрался из комнаты и попал в коридор, по обеим сторонам которого тянулись бесконечные двери. Некоторые были распахнуты настежь, некоторые закрыты. Для разъяренного зверя все они были одинаковы, и он пошел наугад вперед по коридору. Медведь повел носом: вокруг стоял смрадный запах мертвечины, и найти товарищей было нелегкой задачей.

Зверь заглядывал во все двери, но видел там только диковинные предметы вроде больших клеток, массивных столов, к которым были прикованы изувеченные тела двуногих. Медведь чувствовал, что нужно спешить, ибо что-то подобное может случиться и с его друзьями.

За одной из дверей Медведь обнаружил берлогу своего старинного врага, которого безошибочно угадал по запаху: вроде и урвой пахнет, а в то же время и нет. В комнате стояла постель врага со смятым бельем, а в воздухе висел тяжелый запах свежей крови двуногого, пролитой дня два назад. Но и этот двуногий не был одним из товарищей Медведя.

Зверь мотнул головой, желая избавиться от въедливого сладковатого запаха, и, переваливаясь, вышел в коридор, где немедленно столкнулся с тремя урвами.

Они отскочили от него как ошпаренные, закричали от ужаса и бросились наутек. Медведь — за ними.

Но вот кроме воплей перепуганных урва до слуха медведя донеслись крики его друзей. И, забыв о преследуемых, он кинулся на помощь к своим двуногим товарищам. Урва между тем скрылись как раз за той дверью, из-за которой доносились крики. Медведь последовал за ними, в ярости проломив закрывшуюся за урвами дверь.

Проникнув в комнату, зверь увидел своих скованных цепями друзей и почуял своего заклятого врага — урва и не урва, — услышал его голос. На Медведя двинулось полчище мертвецов… и он бросился на них.

— Ну а остальное вам известно, — заключил Урус.

Араван с чувством произнес:

— Слава Медведю, ибо он появился как нельзя кстати.

Но тут взгляд эльфа обратился к маленькому тельцу, завернутому в одеяло, и эльф сразу помрачнел.

Фэрил снова заплакала. Урус обнял малышку, прижал ее к себе и начал тихонько баюкать. При этом он что-то нашептывал ей, и дамна, уставшая до изнеможения за эти длинные сутки, заснула прямо у него на руках.

С восходом солнца друзья покинули минарет. Позади мечети в загоне для скота они нашли только верблюдов. Лошадей нигде не было видно. Урус предположил, что животных убили рюкки. Держать их в одном загоне с верблюдами не представлялось возможным, ведь лошади от одного запаха «кораблей пустыни» начинают испуганно метаться и ржать. К тому же сами рюкки готовы были использовать любой предлог, чтобы полакомиться кониной.

Друзьям предстоял долгий и трудный путь, и прежде, чем покинуть мечеть, нужно было отыскать хоть какую-нибудь пищу, воду и сбрую для верблюдов.

Фэрил, впрочем, сейчас волновало только одно — погребальный костер для Гвилли, о котором он просил еще при жизни.

Друзья пообещали ей, что Гвилли похоронят со всеми почестями, а пока что Араван, Риата и Урус отправились на поиски продовольствия.

Ближайшей к конюшне постройкой оказалась кузница, в которой помимо мехов, горна, молотов, наковальни и прочих приспособлений хранилось также награбленное во время ночных набегов рюптов добро. Чего тут только не было: шелка и атлас; изящные поделки из слоновой кости и черного дерева, украшенные самоцветами; специи и пряности; мешочки с чаем и сухарями; бутыли с маслом; лампы из меди и бронзы; плетеные коврики и многое, многое другое. Здесь же они нашли и сбрую для верблюдов.

Чего друзья не обнаружили — так это двойных седел, предназначенных для перевозки детей… или для Фэрил.

По соседству также оказался склад различного добра, а вниз, под землю, вела лестница. Прислушавшись, Риата уловила журчание воды — и действительно, спустившись по лестнице, они обнаружили просторный резервуар, вода в который стекала прямо из скалы. Из подвала подземный ход уводил в сторону мечети.

Араван зачерпнул пригоршню воды, попробовал ее на вкус и одобрительно кивнул: