Тимофей Печёрин - Изгои Таэраны

И поэтому я от имени всех магов вынужден обратиться к вам… с просьбой, а может и предложением. Посодействовать делу спасения мира. Найти мастера Хругнира… он живет в городе Кхарак-Нурук, что по ту сторону Дунских гор. И попросить его изготовить новую скорлупу.

— На север? Только не это! — резко ответил Салех и зябко поежился. Так, как будто он уже оказался в предгорьях Дуна или посреди холодной пустоши Нирна, причем в том же одеянии, что и был.

— А с какой стати мы вообще должны это делать? — наемник Даррен возразил много спокойнее, но все-таки возразил, — во-первых, почтенный Архимаг, как я понял, вы можете мгновенно переноситься в любое место, куда пожелаете. Нам же, по-видимому, придется топать на своих двоих. Во-вторых я не уверен, что мастер Хругнир согласиться бросить все свои дела и заняться этой вашей скорлупой.

Ну и в-третьих, в-главных: все в мире имеет цену. Так что вы можете сколько угодно мудрствовать по поводу устройства этого мира, восхвалять свой «скорбный труд» и «самопожертвование» — но сути это не изменит. А суть проста как лапоть: вы, прошу прощения, сидите на этом вашем источнике как мухи на навозной куче. И как бы куча ни воняла, вам без нее никуда. За свое «самопожертвование» вы получаете могущество, противостоять которому никто в этом мире не может. А что получим мы, если ввяжемся в ваши заботы?

— Что ж, — Архимаг грустно улыбнулся, — вот мы и перешли к самому, для вас интересному. Отвечу по порядку: во-первых, так далеко я перенестись не могу. До севера влияние нашего источника не дотягивает… пока не дотягивает, что впрочем, скорее уж благо. Маги не всемогущи, мои юные друзья. Даже я, увы. Но я не сомневаюсь, что Хругнир согласиться нам помочь, узнав об угрозе миру.

Теперь по поводу вас и вашего интереса. Ваше положение таково, что вы с одной стороны оказались виновниками случившегося, а с другой сами же пострадали. Не говоря уж о том, что ввязались во все это отнюдь не по собственной воле.

И теперь вы — это во-первых вор, выведенный на чистую воду здесь и на которого охотятся ищейки Серого Ордена там, за пределами Рах-Наваза. Вор, который больше не может жить своим прежним ночным промыслом.

Во-вторых, вы — это принц Хвиэля, похоронивший надежды своего несчастного королевства; это юная Лаин, которой грозит отлучение от родного клана. И конечно, вы — это наемник, в первый раз нарушивший главное правило своего ремесла. Второго же раза такому никто не даст… я ведь прав?

Проще говоря, ваша прежняя и привычная жизнь закончилась. Ваши собратья и сородичи отреклись от вас; вам теперь даже грошик на пропитание никто не подаст. Но это — с одной стороны. А с другой… мир ведь устроен так, что теряя одно, мы непременно получаем что-то взамен. Пусть и не сразу. Помните, мы уже говорили про «странности»? А я вам их сейчас объясню.

Знаете ли вы, что сила, накопленная в скорлупе Хругнира, никуда не рассеялась и уж точно не исчезла бесследно? Большей частью ее приняли вы. Да-да: могущество, за которым вы и пришли в Рах-Наваз — его в конечном счете его вы и получили. И тем не менее, назвать вас полноценными магами я не могу. Вы еще не умеете пользоваться обретенным могуществом, а новые способности проявляются в вас слишком самопроизвольно.

Вот, собственно, поэтому я и предлагаю вам совершить этот поход. Чтобы привыкнуть к новому. Чтобы стать не изгоями, которых весь мир дружно втаптывает в грязь — а наоборот: теми, кто возвышается над этим миром. Так что я возьму на себя смелость назвать наш интерес в предстоящем деле взаимным. И… если вы полагаете, что у вас здесь есть какой-то выбор — то огорчу: он вам просто кажется.

Леди Долабелла взирала на своего нежданного гостя со смесью недовольства и пренебрежения. И было с чего: с полей шляпы стратега Томаса сошел, кажется, целый водопад; сапоги же и вовсе выглядели так, что сама мысль пустить их обладателя дальше порога внушала суеверный ужас. Собственно, дальше порога Томас покамест и не проходил, стараясь соблюсти хотя бы подобие вежливости.

Стоит заметить, что за исключением общего дела, коему и Долабелла, и Томас служили в Сером Ордене, ничего большее их не связывало. Очень уж к разным кругам принадлежали эти два стратега. Долабелла, например, слыла в Грейпорте утонченной и респектабельной дамой; пусть не из знатного рода — но зато весьма и весьма обеспеченной. И потому принимаемой в лучших домах города, в котором даже голубая кровь оказалась смытой бурными золотыми реками.

Никто не знал ни ее происхождения, ни рода занятий. Откуда у Долабеллы средства хотя бы на особняк, который как раз вздумал посетить Томас — посторонние могли лишь догадываться. Но все это совершенно не мешало единственной женщине среди стратегов Ордена красиво выглядеть и столь же красиво говорить. А значит почитаться за свою в высшем свете Грейпорта.

Да что там — ей не мешал даже тот, оказавшийся ничтожным, факт, как скупость природы. Та одарила Долабеллу изначально лишь внешностью «серой мыши» да довольно неприятным голосом. А также лицом «похожим на лошадиное», как подметил «за глаза» остряк из прислуги. Но на все на это леди Долабелле было совершеннейшим образом наплевать. С далеко не низенькой башни из золота, драгоценных украшений и дорогих нарядов; ну и еще пудры и прочих мелких дамских ухищрений. И собственного апломба, естественно.

В свою очередь Томас являл собой чуть ли не полную противоположность своей великосветской коллеге. Был он бастардом — от которого знатный отец даже не откупился, а, скорее, отмахнулся жалким именьицем невдалеке от Безымянной. Был он гулякой — успешно проматывавшим в городских кабаках, все присылаемое из этого именья, золото. И вообще слыл человеком, совершенно небрежным к самому себе. Обитал он в какой-то конуре, одевался точно простолюдин и, разумеется, так и не сподобился завести семью.

Но главное отличие двух орденских стратегов состояло в их манере выражаться. Если Долабелла и ругаясь не ругалась — а спокойно и рассудительно «открывала человеку глаза», то со стороны Томаса даже мирная беседа легко могла превратиться в перебранку.

Понятно, что такое различие наложило отпечаток на стратегии, используемые ими. Томас и на службе Ордену привык действовать открыто и грубо, отчего частенько терпел фиаско. Ярким примером тому была недавняя охота на Ирайу. В свою очередь Долабелла считала более полезным договариваться и заключать временные союзы — и тем, кстати, почти добилась успеха в деле «выведения из игры» принца Леандора.

Круги общения Томаса и Долабеллы вне Ордена почти не пересекались; так что, будь у них выбор: встречаться или нет, оба стратега непременно бы предпочли второй вариант. Однако если уж встреча произошла, причина на то должна быть колоссальная.