Анатолий Гончар - Судьба. На острие меча

— Держи, — Мейхель протянул мне нож и кивнул на стоящий подле его ног мешок, — здесь картофель, — а то я не догадалась, — садись на бревно и чисть. Я думаю, четвёртой части котелка будет достаточно. В общем, располагайся, а я пока схожу наберу воды в чайник, — и уже уходя, — не скучай, я скоро вернусь, — он смылся так быстро, что я даже не успела ничего ответить. А ещё говорят, что поболтать любят одни женщины.

Когда его шаги растаяли в глубине леса, я попробовала оценить фронт предстоящих работ. Одного взгляда на «котелок» оказалось достаточно, чтобы мне слегка поплохело. Стоявший у бревна котёл ну уж никак не вязался с моим понятием котелка, скорее это была огромная медная бочка. Ещё раз мысленно вздохнув, я взяла в руки предложенный мне нож и, усевшись на ствол, подтянула к себе мешок. Интересно, хватит его, чтобы наполнить эту посудину? На моё счастье, картошка оказалась ровной, а нож острым. Дело спорилось. Обернувшись на чьи-то тяжелые шаги, я увидела пыхтящего Ильлию, тащившего огромную охапку хвороста.

— Уф, — выдохнул он, бросая на землю свою тяжелую ношу. Затем, отряхнув с одежды налипшую на неё древесную кору, он отошёл чуть в сторону и, привалившись спиной к одиноко стоявшему дереву, достал из кармана большое красное яблоко.

— Будешь? — спросил он, но я не услышала в его голосе особого энтузиазма.

Пришлось отрицательно помотать головой. Зачем лишать человека удовольствия? Пусть кушает…

— Не хочешь, как хочешь, — настаивать он не стал и вытащил из ножен огромный обоюдоострый клинок. Отхватив от яблока большой кусок, он тут же отправил его в рот и, неторопливо жуя, принялся наблюдать за моими действиями.

Минутой спустя Ильлия вынес свой вердикт.

— Хорошо чистишь, быстро, — похвалил он и, поудобнее привалившись к дереву, отрезал очередной кусочек, — где научилась?

— Это дело не хитрое, — усмехнулась я.

Вдаваться в подробности не хотелось. На самом деле чистить картошку я наловчилась, будучи ещё ученицей в Академии доблести. Обычно мне не везло, и все свои наряды я проводила на кухне, а картофель в королевских столовых — обычное дело.

— А кто твои родители? — то ли специально проверял, то ли действительно забыл усатый.

— Отец был кузнецом, мать помогала ему, — и, видя, как вытягивается его лицо, пояснила, — он умер прошлым летом… — я закрыла глаза, будто вспоминая, — зиму пережила с мамой, а весной я поняла, что больше не могу сидеть у нее "на шее" и решила начать свою собственную жизнь, — умолкнув, я тяжело вздохнула.

— И, наверное, мечтаешь по приезду в Вышегорск сразу выскочить замуж за богатенького лавочника? — прерывая наш диалог, спросил появившийся неизвестно откуда Терм.

Издевательский тон я проигнорировала:

— Почему ты так решил?

Тот лишь криво улыбнулся, мол, "все вы только о том и мечтаете", и я выдала ему свою самую лучезарную улыбку:

— Я ценю свою свободу.

— Ну и? — нет, этот тип совершенно не сносен.

— Я буду работать, — гордо задрала нос я.

— Это интересно. И кем же ты собираешься работать? Уж не в кузне ли молотобойцем?! — сладко-приторным голосом предположил этот изувер.

— Да хоть и молотобойцем, — погасив улыбку, буркнула я и хотела ответить что-то ещё, но тут появился счастливо размахивающий чайником Мейхель.

— О, бог ты мой, — всплеснув руками, Мейхель едва не расплескал принесённую воду. — Разве я сказал тебе, что следует начищать картофель в чан для омовений?

— Но я подумала, — то-то этот котел мне сразу не понравился.

Мой взгляд растерянно скользнул по лицам окружающих в поисках поддержки. Да где там от них дождёшься. Всё, что я увидела — это ехидные усмешки. Но обидно было не это — злосчастный котелок, перевёрнутый вверх дном, лежал аккурат возле комеля бревна, на котором сидела бедная, несчастная девушка, то бишь я.

— Думала она, а кто теперь всю эту картошку будет есть?

— Я, — из темноты выглянул улыбающийся Вексель, — я сейчас пообедаю, — и предупреждая возможные возражения, — я не обедал, имею право, затем поужинаю, ночью сменюсь со смены — покушаю с устатку, а утром позавтракать и сам бог велел.

— Да и мы не против перекусить пару раз между ужином и утром, — выбрались из леса братья Браузеры. Бросив на землю охапки дров, они с удовольствием расправили плечи. Глядя на их улыбающиеся физиономии, стало понятно, что гроза праведного гнева меня минует. И не ошиблась.

— А, ну да, — Мейхель махнул рукой, — повезло тебе, Авель, я ведь и забыл, что у нас тут собрались одни проглоты.

— Не проглоты, а здоровые, крепкие воины, — поправил его вынырнувший из-за ближайших кустов Ильдарас.

— И Вы, мастер, туда же, — притворно обиделся наш повар и, махнув рукой, принялся устанавливать над костром большой чайник с напиханными в него травами. Не знаю, как чай, а запах от трав шёл умопомрачительный, ну, в смысле нюхнёшь и сразу умопомрачение…

— Кому там у нас везёт? — опять этот несносный Тёрм. Не хочу его даже слышать и видеть не хочу…

Чтобы хоть на время отделаться от его ехидства, я решила сходить за водой, и взяв с собой котелок, под сопровождающие меня смешки отправилась к протекавшему неподалеку ручейку.

В голове беспорядочно мелькал поток мыслей. Самое ужасное, что они касались отнюдь не моей судьбы и задания, а этого заносчивого и противного камерлинца. Причём "Да как он смеет!" и "Так его раз так!" — были самыми приличными. Но главное и противное в этом было то, что злоба накатила не просто так, а потому, что — о, кошмар! — он смог меня задеть. А ведь еще никто и никогда не выводил из себя лучшую воительницу Рустании…

Не торопясь, я добралась до бьющего неподалеку родника, маленьким ручейком утекавшего в небольшую речку, и опустила котелок в его прохладу. Струйки воды поспешно забегали внутрь. "Он думает, что я ничто? Ха! Что я ничего не умею? Посмотрим! Что я сразу же выйду замуж? Да я в жизни не стану чьей-либо женой! — на щеках появились ямочки от набегающей улыбки, — Посмотрим, как вытянется Ваше лицо, Термарель, когда Вы узнаете, что перед Вами никто иная, как лучшая воительница Ее Величества!"

С этими греющими душу мыслями я встала, развернулась и… тут же грохнулась на живот, тщетно пытаясь удержать только что набранную воду. Сев, оглядела полученный результат: платье в местах соприкосновения с поверхностью земли было в зеленых травяных пятнах. Попыталась стереть их, но бесполезно — травяной сок лишь сильнее въедался в волокна ткани. "Обалдеть!" — ограничившись этой емкой мыслью и заново наполнив котелок, я поплелась в лагерь.

На место ночлега я пришла, когда уже потихоньку начинало темнеть. К моему счастью, мужчины уже разошлись кто куда, и рядом с костром никого не было. Пристроив котел над костром, я запустила туда картошку, слегка присолила и, сев на бревно, закрыла глаза. Как-то сразу захотелось спать. Ложиться я пока не собиралась, но ведь можно было подремать и сидя…