Олаф Бьорн Локнит - Львиный престол

Так я просидела три дня. Счастье, что у меня нет привычки грызть ногти — а то бы я наверняка лишилась парочки-другой пальцев.

Я пересекла Немедийские горы там, где сходятся границы трех государств — Аквилонии, Немедии и Пограничья. Однако в силу традиций и неведомо когда и кем подписанных соглашений застава принадлежала немедийцам. Впрочем, это место не являлось особо посещаемым торговцами и простыми путешественниками, и солдаты маялись от безделья. Мое вынужденное ожидание послужило им неплохим поводом поболтать, пересказать мне все последние сплетни и предупредить, что в голове у меня мозгов совершенно нет, потому что какой же нормальный человек по доброй воле потащится в убогое Пограничье?

В чем-то я была склонна с ними согласиться, но свалила причину своей поездки на злобного хозяина, настоятельную необходимость и кучу данных когда-то клятвенных обещаний. Мне поверили или сделали вид, что поверили.

Невысокие Немедийские горы, изъеденные ветрами, дождями и медленно текущими мимо временем, скоро перешли в холмистые предгорья. Затем начались леса — сначала чахлые лиственные с мрачно торчащими во все стороны ветвями, на которых не осталось ни единого листочка. Их сменили сосновые и еловые, с каждой лигой становившиеся все гуще. Дорог здесь было на удивление мало, деревни встречались редко — через каждые десять-двенадцать лиг — и больше напоминали укрепленные поселки-форты на полуночи Немедии. Однажды я проехала мимо горделиво возвышавшегося на холме каменного замка. Снег блестел на остроконечных крышах и зубцах внушительных стен, однако, приглядевшись, я заметила, что стены давно обветшали и не чинились, крыши прохудились, и даже толстенные цепи на подвесном мосте заржавели…

Чем дальше я забиралась на полуденный восход, тем труднее было бороться с неизвестно откуда взявшимся ощущением — мне здесь нравилось. Это мне-то, родившейся в стране, где не бывает зимы, и всегда предпочитавшей края, где солнечных дней больше, нежели дождливых! И все же Пограничью нельзя было отказать в своеобразном очаровании. Эти узкие дороги, вырубленные в темно-красных скальных отрогах, хмурые сосновые леса в снежном уборе, вросшие в землю деревни, где, кажется, у домов есть корни… Бездонное ночное небо, прозрачно-холодные дни, искрящийся и хрустящий под копытами лошадей снег… Постоялые дворы, сложенные из бревен, которые мне при всем старании не обхватить, пропахшие дымом, подгорелым мясом и запахом местного пива… Далекий волчий вой по ночам и треск веток, гнущихся под тяжестью снега… Я начинала подпадать под суровое обаяние этой полуночной страны, которую и королевством-то можно было назвать с большой натяжкой!

И у меня был еще один повод для радости. На каждом встреченном постоялом дворе, в каждой деревне я повторяла одно и то же: «Не проезжал ли здесь дня три или четыре назад отряд? Полтора десятка человек верхами, смахивают на наемников в поисках заработка или свободную дружину. Скорее всего, их возглавляет высокий черноволосый мужчина лет сорока. Направляются на полуночный восход или в столицу.»

Судя по получаемым ответам, я не так уж и сильно отставала. Но самое главное — они проезжали здесь, они все были живы, и мне со смешками передавали сплетни о том, как набезобразничали проезжие на том или ином хуторе. Я благодарила, расплачивалась с хозяевами, забиралась в седло и гнала своих верных коньков дальше.

Мои гнедые из аквилонских конюшен стоически терпели необходимость почти целый день тащиться по снежной целине, довольствовались покупаемым в деревнях жестковатым овсом и довольно резвой рысью везли меня через Пограничье. Того, что был потемнее, звали Броуги, жеребца посветлее и помоложе я окрестила Обормотом. При рождении его несколько обделили соображением и вечно с ним что-то случалось — то провалится в ручей, то зацепится гружеными на него мешками о низко нависшие ветки, то просто без причины начнет шарахаться из стороны в сторону. Одно слово — Обормот.

В целом же ехала я без особых трудностей — только холодно очень было — и все чаще задумывалась, с чего это Пограничье повсюду расписывают как варварскую и жуткую страну? К своему немалому удивлению, в одной из деревень я даже отыскала королевскую почтовую станцию и во исполнение обещания послала весточку в Тарантию. Сообщать, правда, пока было особо нечего — доехала благополучно, иду по следу, у известной особы и ее сопровождающих, по слухам, все в порядке. Интересно, дойдет мое письмо или нет? А если дойдет, то когда? Может, я уже и вернуться успею?

Конечно, Пограничье всегда было глухой окраиной мира. Ни одно из государств Заката не стремилось подчинить здешние края по причине их удаленности и заброшенности. Лет шестьсот-пятьсот назад им, наконец, придумали употребление — попытались сделать из Пограничья место ссылки.

Вышло все как обычно, то есть наоборот. Согнанные в основном из Немедии заключенные подняли бунт, захватили несколько фортов, перебили охрану и стали жить сами по себе. При этом стоит забывать, что здешние земли издавна принадлежали переселившимся с полуночи нордхеймцам, бритунийцам и оборотням (но о них речь лучше вести отдельно). В общем, нетрудно представить, какой народ в итоге заселил Пограничное королевство. Здесь оказались уроженцы почти всех стран Запада и Восхода, к коим добавьте еще толику полуночных варваров и посмотрите, что выйдет…

И не забудем про оборотней. По слухам, этого загадочного народа не так много, зато они твердо считают Пограничье своим и только своим владением, что время от времени доказывают на деле. Сама я в жизни ни одного оборотня пока не встречала. Если выражаться точнее, я не видела превращения человека в зверя, а потому не особенно верю ползавшим в Бельверусе слухам, что такой-то или такая-то — оборотни. Мне всегда вспоминается живший около полусотни лет назад в городке Сайриме монах из одного из храмов Митры, именем Атарий, сошедший с ума и убедивший почти всех жителей городка разыскивать ведьм. Причем ведьмами он считал всех женщин старше четырнадцати и младше восьмидесяти лет. Мы не успели вовремя вмешаться, монаха прикончил не то муж, не то приятель одной из погибших женщин. С тех времен я и не верю, когда про кого-то говорят, что он колдун, оборотень или еще кто. Вот когда сама увижу и проверю, тогда и поговорим.

Лет четыреста назад кто-то из сосланных и осевших здесь дворян попытался объединить разрозненные поселения Пограничья под рукой одного правителя. Попытка удалась наполовину — в восходной части страны действительно возникла и укрепилась королевская власть. Закатная стала владением Вольных Кланов — россыпью мелких баронств, постоянно враждующих друг с другом и с набранным с миру по нитке королевским войском. Династии в Пограничье не образовалось — королей частенько свергали раньше, чем они успевали обзавестись потомками.