Олаф Бьорн Локнит - Львиный престол

— Слушайте, там внутри тоже люди. Может, нам попробовать и их вытащить?

«Не стоит, — я вздрогнул от неожиданности. Голос Старика был чуть слышен, словно он находился где-то далеко-далеко. — Тебе посчастливилось, мальчик. Уходи отсюда и уводи своих друзей. Не тревожься о нас — мы с нетерпением ждали этого дня.»

«Поторопитесь, — добавил Алькой, и мне показалось, что он доволен. — Удачи тебе, мальчик.»

«Варварское жизнелюбие меня просто поражает, — проскрипел Кхатти. — Уноси-ка отсюда свою задницу, малыш… и лучше — вместе с головой. Было приятно познакомиться…»

— Мне тоже, — вслух сказал я, откуда-то твердо зная, что заключенные в «гробах» люди меня услышат. — Спасибо… за все. И прощайте.

Хальк и Веллан недоуменно посмотрели на меня, не понимая, с кем я говорю. Издалека долетел грохочущий раскат, сопровождаемый зловещим шелестящим скрипом. Трещины на потолке угрожающе расширились.

— Не пора ли сматываться? — озабоченно спросил Хальк. — Эйв, ты как? И что нам делать с остальными?

— Я в порядке, — теперь мне удалось твердо встать на ноги. — А остальные… Они уже умерли.

— Тогда пошли, — заторопился Веллан. — Нам еще дорогу наверх искать… и надо попробовать спасти остальных. Они не могут выбраться из-за завала…

Им все же пришлось поддерживать меня с двух сторон, чтобы я смог доковылять до приоткрытой двери. Она имела вид удивительно гладкой темной плиты, висящей на каких-то трубках вместо обыкновенных петель. Когда мы выбрались в коридор, я заметил, что на потолке сидит какое-то животное, поворотив жуткую морду к нам. Ох, и клыки у него!

— Не бойся, — жарко прошептал мне Веллан. — Этих зверей гномы зовут черными элайнами. Вроде домашней собаки.

— Велл! — господин аквилонский летописец дернул оборотня за рукав. — Нужно немедленно уходить! Такое впечатление, что Небесная гора сейчас начнет разрушаться!

— А как же Конан и остальные? — взвыл оборотень из Бритунии. — Они же погибнут там, в подземельях!

— Мы ничем им не можем помочь! — Хальк еще крепче схватил меня под руку и потащил вперед. — Бегом! Видите, элайн наверняка хочет сбежать! Он тоже боится…

Мы успели пройти по коридору вслед за черным зверем не больше полусотни шагов. Катакомбы снова тряхнуло, а из-за незамкнутой нами двери раздался скрежещущий треск и звон, точно разбилось что-то стеклянное. Я невольно оглянулся и увидел короткую вспышку ярчайшего бело-синего света, вырвавшуюся из щели и затопившую коридор. На миг высветилось все, до мельчайшего камешка, и мне запомнились три наши причудливо изогнувшиеся тени на стене.

Свет постепенно мерк, в гномьи пещеры возвращалась привычная темнота. Я почему-то был уверен, что для пленников Граскааля все закончилось, причем наилучшими образом. Хальк неуверенно предложил вернуться и посмотреть, что там случилось, но Велл решительно потянул нас за собой.

Мы топали по проходу, забирающему куда-то вверх, земля под нашими ногами мелко подрагивала, а из самых глубин доносилось низкое ворчание, похожее на рев огромного потревоженного зверя. Мы не разговаривали — не до того. Меня вдобавок еще здорово заботило, как бы в полутьме не споткнуться и не упасть.

«Эйвинд, ты меня слышишь?»

Голос Старика был настолько ясен, что мне померещилось — он идет рядом.

— Слышу, слышу, — пробормотал я. — Значит, ты не умер?

«Умер, конечно, — со смешком заверил меня Старик. — Не так, как умирают обычные люди, но все-таки умер. Впрочем, что есть смерть, как не предвестие вступления в новый круг жизни?»

«А остальные? — подумал я. — Они-то как?»

«Они освободились… Но я вернулся, чтобы предупредить тебя. Твои друзья, кажется, и в самом деле нашли способ навсегда уничтожить обиталище нашего Хозяина, а вот его самого дома не застали. Так вот, у меня есть дурное предчувствие, что вам предстоит с ним еще встретится. Если это произойдет и тебе покажется, что вы угодили в безвыходное положение… — Старик замялся, затем продолжил: — Попытайся позвать меня. Так, как ты делал это в подземелье. Я не обещаю, что у меня получится объявиться лично, но я обязательно постараюсь помочь вам. Хорошо?»

«Ладно, — несколько растерянно сказал я. — Я, конечно, позову, но что с этого будет толку? Ты ж вроде как призрак…»

«Увидим, — задумчиво отозвался Старик. — Никогда не загадывай наперед, мальчик мой. Никогда…»

Глава вторая

РИНГА, ПЕРВЫЙ рассказ

Пограничное королевство, поселения Лерзак и Брийт.

17-21 дни третьей осенней луны.

«…То были странные времена. Времена непрочного мира и нерушимых клятв, убийств из-за угла и единения между враждующими, вызванного одной общей опасностью. Страны Заката с тревогой прислушивались к противоречивым слухам, долетавшим с полуночи, короли покидали свои троны, а обыватели — города, и никто не мог с уверенностью предсказать, запылает ли завтра новый рассвет.

То были жестокие и темные времена. И все же — обычные. Люди рождались, жили и умирали, и, не замечаемые ими, лазутчики враждующих стран, скрываясь под чужими именами, по-прежнему пытались тайком выведать, каковы дела у соседей. Кто-то из этих людей служил за золото, кто-то — по велению долга, а некоторые были рождены со стремлением непременно разузнать все скрытое.

То были зловещие времена. И все же, оглядываясь назад, многие без колебаний называли их лучшими в своей жизни.»

Из «Синей или Незаконной Хроники» Аквилонского королевства

Рубежи Пограничья встретили меня именно тем, что я больше всего ненавижу — затяжным дождем вперемешку с мокрым снегом и пронизывающим холодным ветром.

Уже почти десять дней я мчалась вслед за королевским отрядом, немного опережавшим меня. Я почти настигла их возле перевала в Немедийских горах, но внезапно выяснилось, что им боги почему-то покровительствуют, а мне — не слишком. Проще говоря, я застряла на порубежной заставе в горах. Нет, дело было не в моей подорожной и не в связке выправленных на мое имя документов — фальшивых и почти настоящих. Можно обвести вокруг пальца пограничную стражу, но ничего нельзя поделать против наступающей с полуночи зимы. Она налетела, завьюжила, засыпала перевал и вьющуюся за ним дорогу… Мне оставалось только скрежетать зубами да бессильно смотреть в затянутое низкими серыми тучами небо. А потом идти в поскрипывающую на ветру хлипкую казарму, дремать вполглаза на чьем-нибудь продавленном тюфяке, играть со стражниками в кости и ждать — когда природа сменит гнев на милость.

Так я просидела три дня. Счастье, что у меня нет привычки грызть ногти — а то бы я наверняка лишилась парочки-другой пальцев.